Сделка с розой - Саша Пейтон Смит

Я могу лишь с ужасом наблюдать за происходящим, чувствуя, как тяжесть нашего согласия давит на меня. К закату восемнадцать девушек лишатся всего, о чем мечтали. Я не могу позволить себе оказаться в их числе.

Мы кружимся и кружимся под музыку оркестра. Чтобы не закружилась голова, я не свожу глаз с фронтонов дворца.

Зрители ахают и аплодируют, пока мы вращаемся, но я не могу избавиться от ощущения, что они просто ждут, когда мы начнем падать, словно оловянные солдатики.

Это кровавый спорт.

Остальные из нас держатся добрую часть часа, но затем одна из девушек спотыкается, и начинается хаос, прежде чем кто-либо успевает осознать происходящее. Дебютантка позади нее валится с ног, за ней другая, третья, четвертая. Девушка передо мной делает ловкий пируэт, уходя от столкновения, и вскидывает руки для красоты. Толпа взрывается аплодисментами.

Но я наступаю ей на пятки, а за мной — Эмми, и она не сбавляет темпа. Блондинка, только что упавшая, не успевает подняться и снова спотыкается в грязи прямо у моих ног.

Я вонзаю каблуки своих верных ботинок в грязь и останавливаюсь как вкопанная, успевая сделать шаг в сторону и перепрыгнуть через нее. Я вздыхаю с облегчением.

Проходит еще полчаса, моя спина мокрая от пота, легкие молят о воздухе. Миссис Таттл по моей просьбе затянула корсет не слишком туго, но как бы я ни старалась, дыхание все равно сбивается.

Шесть девушек уже выбыли, нас осталось восемнадцать, и плотное кольцо тел вокруг меня начинает душить. За редким исключением, остальные выглядят такими же изможденными, как и я. Наши прически, еще утром безупречные, теперь висят на лицах и шеях влажными прядями.

Одна из белых роз, которую миссис Таттл приколола мне к пучку, падает и оказывается растоптанной в грязное месиво из лепестков.

Одна из незнакомых мне девушек падает в обморок, и на нее наваливается другая. Вскоре за ними выбывают еще трое.

Толпа перегруппировалась вокруг нас; она становится все шумнее, ведь девушек все меньше, а шампанского все больше. Люди кричат и делают ставки. Большинство, кажется, ставит на Сару Миддлбрук и Мэрион Торн.

Наконец я замечаю своих родителей в толпе. Они стоят в стороне, одни, всеми игнорируемые, как обычно. Это зрелище пронзает меня острой вспышкой гнева, и решимость вспыхивает с новой силой.

Я одариваю их улыбкой, но в этот момент отвлечения еще одна девушка падает, забрызгивая мое платье грязью.

Мне оставалось перестоять всего шестерых.

С противоположной стороны майского дерева Сара Миддлбрук перекрыла криком музыку оркестра:

— Он никогда не выберет тебя, Айви. Девушку с твоей репутацией — и в принцессы? Избавь нас всех от этого позора и сдавайся прямо сейчас.

Я одарила ее натянутой, фальшивой улыбкой:

— Я рискну.

— Любая, кто выйдет из круга прямо сейчас, станет моей фрейлиной, когда я одержу победу, — обратилась она к группе девушек.

— По рукам, — отозвалась рыжеволосая незнакомка. Она бросила свою ленту на землю и вышла из круга. Из толпы раздался горестный крик — полагаю, это были ее родители.

Брам стоял в первых рядах зрителей, и на его лице читалась искренняя тревога. Знал ли он заранее, что именно это задумала его мать?

Две девушки упали почти одновременно, рухнув друг на друга. Мир вокруг меня превратился в пугающую карусель, зрение то и дело теряло фокус, и на мгновение я в ужасе подумала, что могу рухнуть вместе с ними, но лакеи подхватили их в самый последний момент.

Нас осталось всего девять. Я так близко к цели.

Но ноги уже дрожали, стопы онемели даже в моих верных ботинках. В боку неприятно кололо, и, казалось, целую вечность я не могла сделать полноценный глубокий вдох.

Высокая брюнетка что-то пробормотала себе под нос; ветер донес до меня слово «шлюха». Девушка, стоявшая позади нее, грубо толкнула ее, и обе с визгом повалились в грязь, а толпа вокруг ответила им оглушительным криком.

Праздник превратился в кружащееся цветное пятно, но единственной четкой точкой, на которой я фокусировалась, была моя мать, бледная от волнения. Отец держал руку на ее плече, стараясь поддержать. Иногда я злилась на маму за то, как она опекала нас с Лидией. Она была из тех родителей, что не могли вынести даже малейшего нашего неудобства, и хотя это подарило нам безмятежное, «золотое» детство, я боялась, что такая жизнь совсем не подготовила меня к суровой реальности.

Мне нужно было продержаться еще хоть немного, перестоять хотя бы еще одну соперницу, чтобы спасти нашу семью от позора, от разорения, от всей той боли, которую я видела своими глазами последние три месяца.

Я впилась каблуками в размокшую землю, когда пронзительный визг разрезал воздух. Обернувшись, я успела увидеть, как изящная шелковая туфелька Сары Миддлбрук угодила в глубокую рытвину, оставленную моими ботинками. Она подалась вперед, и грязь брызнула ей прямо в лицо.

— Нет! — закричала она. — Нет! Это несправедливо!

Сара бросилась к Браму и упала к его ногам:

— Прошу, Ваше Высочество, выберите меня, умоляю! Я сделаю все, что вы пожелаете.

Брам помог ей подняться и оглянулся:

— Матушка? — Он посмотрел на королеву, стоявшую чуть поодаль. Ее лицо оставалось непроницаемым. Она лишь коротко кивнула лакею, и тот подхватил Сару, которая продолжала брыкаться и кричать, и унес ее прочь.

Я не любила Сару, но сейчас я испытывала к ней жалость. Я бы никому не пожелала такой участи.

Несмотря на все напряжение, по телу разлилось облегчение. У меня получилось. Я вошла в шестерку финалисток. Мэрион Торн упала следом, хотя ее падение выглядело слишком медленным и осторожным, чтобы быть чистой случайностью.

Олив вскоре запуталась в своей ленте и упала, немедленно разрыдавшись.

Эмми продержалась совсем недолго.

Нас осталось всего трое — я, та темноволосая незнакомка и Грир. Толпа вокруг пришла в полное неистовство. Лицо Грир блестело от пота, а в ее глазах, устремленных на меня, кипела ярость.

Мы с Грир были отличными подругами, потому что она всегда знала: я никогда не буду для нее угрозой. Годами я слышала одни и те же комментарии: «Айви не беспокоится о том, чтобы быть красивой, должно быть, это так приятно?» или «Как чудесно, что мы с Айви дебютируем в один сезон. Она поможет мне управлять моей плотной танцевальной карточкой».

Теперь же она смотрит на меня так, будто я действительно способна составить ей конкуренцию. Впервые в жизни Грир Труммер приходится воспринимать меня всерьез.

— Спасибо, что солгала за