Предатель. Не твой сын - Дилноза Набихан

так здоровается с бывшими любовниками? — пытаюсь её задеть. Знаю, действую мелочно, и как мудак, каким я и являюсь. Но не позволю ей сейчас сбежать.

И меня не должно волновать, что она больше не смотрит на меня, как прежде. С обожанием. С любовью. Так, будто я целый мир для неё. Что теперь место этих эмоций занимает совсем другое. Неприкрытая ненависть. Презрение. И тоска, смешанная с чем-то.

Меня все это не должно волновать, но волнует. Мне не нравится то, что я вижу в её глазах. Я хочу стереть все эти эмоции и заменить их прежними. Чтобы она смотрела на меня с любовью, как раньше…

Я резко обрываю себя на этой мысли. Это она изменяла мне, и с самого начала играла с моими чувствами, поэтому мне должно быть все равно на то, что она чувствует.

Меня волнует лишь то, что чувствую я!

Но ведь я чувствую совсем не то, что должен. И я не могу изменить их.

— Как некрасиво с твоей стороны, — говорю я, когда молчания между нами затягивается, а Дилара смотрит на меня в упор, своими грустными глазами. Так, словно это её, черт возьми, предали, а не наоборот!

— А как ещё я должна реагировать? На радостях станцевать? — едко говорит, не отводя взгляда.

Я хочу ответить, уколоть в ответ, но в этот момент к нам быстро подходит знакомый силуэт. Голос Галины тихий, но цепкий, вежливо-строгий, когда обращается ко мне.

— Простите, — она окидывает Дилару мимолетным взглядом, словно она незнакомка, пока её внимание не сфокусируется на меня. — Я искала тебя. Ты нужен там. Касымов уже искал тебя.

Я не оборачиваюсь, но чувствую, как её взгляд — острый, прожигающий — впивается прямо в мою руку, ту самую, которой я все еще держу Дилару за предплечье.

Дилара тоже это замечает.

Её пальцы чуть дрожат, когда она осторожно пытается высвободиться.

Я сжимаю сильнее, на долю секунды. А потом всё-таки отпускаю. Не потому что хочу — а потому что не могу не отпустить.

Дилара отдёргивает руку и тут же прижимает её к груди, медленно массируя место, где я держал её слишком крепко.

Как будто пытается стереть мой след.

И, чёрт возьми, это больнее всего.

— Через минуту, — бросаю я, не отводя глаз от Дилары. Голос внезапно охрип, будто я проглотил песок.

— У тебя уже минус три, — ровно отвечает она. — Я жду у выхода.

Никогда раньше Галина не раздражала меня так, как сегодня. Ощущение, что она моя жена, а я ей грублю перед другой, не исчезает. Я вспоминаю, как в прошлом Дилара в шутку ворчала, что она ведет себя, как хозяйка, но в ответ я отшучивался.

И что сейчас изменилось?

И тут, словно вселенная сама пытается помешать нам, к Диларе подходит другая женщина. Она бросает на меня обеспокоенные взгляды, пока не оказывается рядом с нами.

— Извините, Дилара, нам пора. Там не хватает персонала.

Взгляд женщины перебегает с меня на Дилару, а потом обратно. Дилара делает шаг назад, отводя взгляд.

— Хорошо, я сейчас догоню тебя.

Мы оба молчим, пока её знакомая отходит от нас, но все время она бросает взгляд назад, словно проверяет идет ли Лара или нет.

Глава 18. Дилара

— Кто это? Вы знакомы?

Как только мы с Кирой оказываемся вместе, она начинает задавать вопросы. Два часа я избегала новых встреч с Давидом и его помощницей. И теперь. Когда банкет закончился, попалась под вопросы подруги.

Меня все еще бьет дрожь после встречи с Громовым. Ноги ватные, а в ушах звон. Прошло два года, но забыть его я не смогла. И эта неожиданная встреча выбила меня из колеи.

Когда он подошел ко мне в холле, я хотела броситься к нему и крепко обнять. Но в то же время я хотела расцарапать его красивое лицо. Боже, можно ли так любить человека, но при этом ненавидеть, что не можешь нормально дышать?

Я делаю все на автомате, пока Кира ходит за мной.

— Просто знакомый, — отвечаю коротко, и спешу отнести грязные посуды в кухню.

Ноги гудят, спина побаливает, а в мыслях только он.

Почему он здесь? Что он делает? А надолго он? Встретимся ли мы еще когда-нибудь?

Но самое главное: стоит ли мне рассказать ему о Максиме?

— Это не был похож только на «простого знакомого», — не отстает Кира. — Он смотрел на тебя так, словно хотел тебя убить, но при этом…

— Если ты будешь разговаривать, мы сегодня точно не закончим.

Я резко остановилась и развернулась к ней.

— Потом не проси мне помочь тебя с твоими столиками.

Кира захлопнула рот, и одарила меня нахмуренным взглядом.

— Не думай, что так быстро избавилась от меня, — сказала она, когда я отошла от неё.

Спустя еще два часа я вышла из ресторана, накинула на плечи лёгкую куртку, шагнула в холодную, пронизывающую ночь Питера. Воздух пах сыростью, асфальт ещё не успел высох после вечернего дождя.

До дома пешком идти сорок минут. Поэтому я натянула капюшон куртки, и ускорила шаг, собираясь спустить в метро.

И вдруг машина рядом завелась, нарушив тишину двора. И привлекая моё внимание.

Я вздрогнула. Фары ослепили на секунду.

Дверца открылась.

Из машины вышел Давид — в своей фирменной брендовой куртке. Такой же высокий. Такой же безупречный. Только взгляд стал тяжелее.

Я застыла.

И как в тот первый раз, дыхание перехватило от его красоты.

— Мы должны поговорить, — сказал Давид тихо, но отчётливо.

И снова в который раз за сегодняшний вечер сердце сжалось только от одного его голоса.

Голос, который снился мне ночами.

Голос, который шептал мне всякие нежности и пошлости в прошлом.

Это тот же голос, который просил верит ему.

Я отвернулась, запихнула ненужные эмоции глубоко внутри себя. Обошла его машину, пытаясь отгородиться.

— Нам не о чем говорить.

«Дура, дура ты, Дилара, дура!» — вопила мысль где-то в глубине.

Это твой шанс. Сказать ему о сыне. О Максиме, которому нужен отец.

Мне хотелось зажать уши, только бы не слышать его. Но ведь от себя не убежишь.

— Дилара!

Я не заметила, как он подошел ко мне.

Давид резко схватил меня за предплечья, и развернул к себе. Я оказалась прижата к его телу, наши носы едва не соприкоснулись. Мы дышали одним воздухом.

— Куда ты? — Его взгляд скользил по моему лицу, словно он что-то там искал.

— Пусти, — прошипела я, заметив у входа ресторана двух официантов, которые курили, и