Предатель. Не твой сын - Дилноза Набихан

А потом когда мне надоела жить с ним, (они сами жили в двухкомнатной квартире) решила переехать от них. Но с деньгами у меня все было плохо. Папа наотрез отказался разрешить мне продать нашу квартиру в столице, аргументируя это тем, что пройдет время, и я могу захотеть вернуться назад. И если этот день наступить, у меня должно быть крыша над головой. Я тогда так расчувствовалась над его речью, и его решимостью, что расплакалась, и с трудом смогла взять себя в руки.

— Пусть тогда она живет с моей мамой, — встряла тогда в наш разговор Рита, укачивая на руках раскапризничавшегося Игната. — Будет ей и компаньонкой, и соседкой, и помощницей, да кем угодно, — махнула она рукой. — Если тебя так будет угодно, можешь ей и арендную плату платить. Но сразу предупреждаю, у мамы характер тяжелый, хоть и добрая, деньги с тебя не возьмет. Только потому, что ты будущая мать-одиночка.

Всё оказалась так, как и говорила Маргарита. Наталья Михайловна была замечательной женщиной, хоть и любила ворчать. И заменила моему Максиму настоящую бабушку. А потом жизнь как-то завертелось в новом месте.

Из приятных дум меня вывела свист чайника, который уже выкипел.

Быстро ужинав в одиночестве, убираю за собой, помыв несколько тарелок и чашку, из которой выпила чай. Потом расположившись в гостиной с книгой в руках, забываю о времени, увлекшись сюжетом в книге.

«Маттео кинул на меня мимолётный взгляд, словно я просто пустое место, и вернул внимания моему дяде, который что-то толковал мужчине. Мне бы забыть об этом, не думать и не принять близко к сердце. Но после того, как мы с ним разделили поцелуй в тот вечер, я не могу перестать думать об этом. О нем в частности. Маттео для меня казался недосягаемой мечтой до этого поцелуя, считала, что он безразличен ко мне. Даже презирает меня, но вчерашний поцелуй заставил меня посмотреть на нашу ситуацию под другом углом.

— Джулия не будет против этого брака, — услышала я, когда проходила мимо кабинета дяди к себе, и мои шаги невольно остановились. Я оглянулась вокруг, словно кто-то мог увидеть, как я подслушиваю разговор Маттео с моим дядей. И не увидев никого, я осмелилась и подошла к двери. Голос дяди сочился превосходством и полной пренебрежении. — Да и не имеет она права голоса в этом вопросе. До двадцати одного года я буду решать её судьбу, потому что являюсь её опекуном, и имею полное право распоряжаться ею так, как считаю нужным.

От слов дяди по моей спине пробежал холодок. Он никогда раньше не говорил таким тоном. По крайне мере, в моей памяти такого не было.

— Ты можешь распоряжаться её наследством, но не её жизнью, Алек, — глубокий голос Маттео звучал уверенно и холодно. Я почувствовала, как мое сердце забилось гулко, отдаваясь в ушах. — Не забывай об этом. И про наш договор тоже не забывай. Ты не имеешь на неё никаких прав.

— Так же, как и ты, — ехидно добавил дядя. Я нахмурилась, не понимая ничего из их разговора.

— Вот тут ты ошибаешься. Джулия моя, и только моя. И ты об этом, прекрасно знаешь.

— Что?

В комнате вдруг стало так тихо, что я не заметила, витая в своих мыслях. Пока дверь резко не отворилась, и передо мной появился злой Маттео.»

Я улыбнулась, предвкушая реакцию мужчины. Но глаза от усталости слипались, поэтому пометив страницу и строку, где остановилась, я отправилась спать, чтобы завтра проснуться с новыми силами.

* * *

Глава 16

— Волнуешься?

Рядом появляется Кира, которая работает в ресторане официанткой. Чиркнула спичкой, подпалив кончик сигареты и глубоко затянулась. Затем повернула голову в мою сторону, и как делала всегда, выпустила в мою сторону несколько колец дыма, заставив меня закашляться.

С этой дурой я знакома полгода, но так и не успела привыкнуть к её привычкам вечно дразнить меня или раздражать.

Я вышла на десять минут на перекур, хотя никогда в жизни даже в рот не брала эту дрянь. Особенно после рождения Макса я строга слежу за тем, что употребляю. Но иногда так хочется отпустить себя. Попробовать эти запрещенные вещи, и понять: правда ли можно наслаждаться ими, как утверждают?

— Немного, все-таки работа в зале не для меня, лучше посуды мыть в кухне, — вздыхаю, опираясь о косяк стены и скрестив руки на груди.

— Не думай много, зато сможешь малому купить что-то вкусное или что-то из одежду. Во время банкетов платить больше, чем обычно, — делиться Кира. Я ежусь от холода, согласна киваю на её слова. — Если банкеты будет несколько дней подряд, то я смогу накопить немного денег, и куплю Гене телефон, как он хочет. Айфон шестнадцатый, — с улыбкой говорит она.

Гена — это его сын, которому только исполнилось четырнадцать, и мы все вместе отмечали. Но она слишком его опекает, и я понимаю её. Кира, как и я, сама растить сына после того, как муж исчез год назад. Он ушел на вахту, и так и не вернулся. От него нет никаких вестей, и подруга отчаялась уже, что он когда-нибудь появиться в их с сыном жизни.

— Мой подарок на новый год. — Кира устало вздыхает. — Как же хочется сорваться и позволить себя отдохнуть в Сочи.

Я подхожу к девушке, и положила руку ей на плечо.

— Все будет, только перестань курить эту дрянь, — указываю глазами на окурок в её руке.

— Да стараюсь я, стараюсь. Но иногда хочется почувствовать свободу, легкость. — Она бросает окурок на земле, а потом наступает ногами. — Как ты всё это терпишь? Мой хотя бы видел своего отца, а твой даже, — она махнула рукой. Моя улыбка дрогнула, но я быстро взяла себя в руки.

— Это даже хорошо. Не будет он страдать и скучать по тому, кого даже не знает, — вспоминаю отца Макса, и в душе вселяется тоска и боль душевная. — Мы уже долго стоим тут. Давай, зайдем внутрь и займем свои позиции. До начала банкета осталось немного. Да и гости начали прибывать.

Похлопав Киру по плечу, я зашла внутрь, оставив её одну на улице, чтобы она пришла в себя и приступила к работе.

Сегодня в зале сегодня много народа. Потому что ресторан сегодня забронировали для день рождение мэра города. Поэтому здесь нет ничего необычного. Но меня беспокоит, как люди толкаются, и я боюсь, что не смогу удержать поднос в руках,