Анатомия обмана - Татьяна Ларина

собственную кухню. Оно понятно: нервы после всего случившегося… – Волков повертел рукой у виска. – Тогда же ей стало плохо. Так что, надеюсь, вы понимаете, Эвелина Анатольевна, никакого преступления не было. Езжайте в больницу.

– Вы такой же, как они, – прошипела я, глядя на участкового, расплывшегося в своем кресле. – Вы все заодно! Все против нас!

– Эвелина Анатольевна… – Волков указал рукой на дверь.

– Ничего, обойдусь без вашей помощи. Я сама разыщу виновных и заставлю их заплатить. А вы все, – я ткнула в него пальцем, – еще будете просить прощения.

Все воскресенье я провела в больнице с мамой. Я взяла с собой переводы, о которых до этого напрочь забыла, и работала прямо в палате. Маме стало лучше, но все равно ее собирались оставить в больнице на несколько дней. Мне запретили ее волновать, поэтому мы не заговаривали о том, что случилось.

– Завтра утром я поеду в Москву, мам. Мне нужно отвезти документы и взять из дома кое-какие вещи. К вечеру я вернусь.

– Лина, не надо, не возвращайся. Когда меня выпишут, я приеду к тебе. Так будет лучше, не хочу, чтобы ты оставалась здесь. Этот город…

– Мам, я уже не та девочка, что боялась поднять голову, идя по улице. Никто здесь не сможет мне навредить, и я должна разобраться с делами. Твоя пекарня, папины вещи…

– Моя пекарня, – горько усмехнулась мама. – Они даже ее отобрали. Теперь в нее никто не придет. Мы ее закроем.

– У тебя аренда проплачена на три месяца вперед.

– Ну и что?

– Пока ты будешь поправляться, я займусь делами. Даже печь научусь.

– Лина, – мама улыбнулась, но ее глаза наполнились слезами.

– Мы с тобой не сдадимся, мамочка. Обещаю, что все наладится.

На следующее утро Москва встретила меня хмурым небом и ураганным ветром. МЧС прислало на телефон сообщение о непогоде, предупреждая об опасности парковки близ деревьев. Город, ставший мне родным за последние годы, принимал меня так же недружелюбно, как и Романовец четыре дня назад.

Сначала я отдала переводы, получив неплохое вознаграждение, которое оказалось выше, чем я рассчитывала. Наниматель узнал о смерти папы и таким образом решил меня поддержать. Конечно же, я не отказалась, ведь каждая копейка была на счету. Потом я отправилась в свой офис, чтобы переговорить с боссом, объяснить ему ситуацию и написать заявление за свой счет для начала на две недели. Петр Алексеевич не захотел слышать о таком длительном отпуске, и, тем не менее, пошел мне навстречу и разрешил работать на удаленке. Это было мне только на руку, поскольку в моем финансовом положении я не могла терять заработок.

– И еще, Лина, – Петр Алексеевич достал из своего стола конверт и протянул его мне. – Это от всего нашего коллектива. Мы соболезнуем.

– Спасибо.

Я не решилась заглянуть в конверт, будучи в офисе, но в машине первым делом пересчитала деньги. Этого, конечно, не хватило, чтобы покрыть весь мой долг за похороны, но было вполне достаточно, чтобы сократить выплаты по кредиткам и остаться на плаву. От чужих людей я получила больше сочувствия, чем от тех, кого знала годами. От одной мысли, что вскоре придется возвращаться в Романовец, по спине побежали мурашки. Радовало лишь то, что сначала я заеду в свою квартиру, отсрочив тем самым поездку.

Не зная, сколько пробуду в городе детства, я решила опустошить холодильник. Все, что можно было забрать, забросила в багажник машины, остальное отправилось в мусоропровод. Из шкафа я достала большой чемодан и сложила в него белье, одежду, косметику, а из письменного стола вытащила большой блокнот. Пару недель назад я купила его, чтобы записывать работы по фрилансу, но исписала только две первые страницы. Я вырвала их и большими буквами написала «Марина Полякова». Теперь этой тетради предстояло стать моим помощником в расследовании. Доказать невиновность отца можно было одним-единственным способом – найти настоящего убийцу Марины. Для начала следовало написать имена людей, связанных с девушкой, и проверить каждого, но пока я могла указать лишь одного человека – Илью Романова, бывшего парня Марины и моего заклятого врага. С него я и решила начать.

Глава 5

Последнее время моя мама переживала, что я стала слишком самостоятельной. По ее мнению, мужчинам не нравятся женщины, решающие все сами, и именно поэтому у меня не сложились последние отношения.

Мы с Олегом познакомились два года назад на выставке, стали встречаться, вскоре я переехала в его съемную квартиру, а чуть позже, когда он сделал предложение, стали думать о собственном жилье. У Олега был четкий план: оформить льготную ипотеку как молодая семья, купить просторную двушку, лет через пять родить первенца, за ним второго… Будь на моем месте другая, она была бы счастлива четко продуманному будущему, а вот я не могла. В этих отношениях я задыхалась и с каждым днем, приближающим меня к браку, четче сознавала, что теряю часть себя.

Олег пытался отобрать мою индивидуальность, аккуратно подделывая меня под себя. Он открыто не давил, но всегда давал понять, что его мнение правильное, поступки – верные. Ему не нравилось, что я много работаю, что хочу иметь финансовую независимость… «Карьеристка», – с обидой твердил он. В какой-то момент мне стало невыносимо находиться в его, не нашей, квартире, ведь там все было так, как желал Олег. Все чаще я уходила: гуляла, работала в кофейне, обедала в одиночестве.

Я ушла от него в прошлом январе: вернувшись вечером с работы, прошла на кухню, поставила разогреваться его любимую лазанью, а сама направилась в комнату собирать вещи. Олег не мог поверить, что я вот так просто решила с ним порвать, думал, что у меня интрижка, поэтому наговорил глупостей, после которых уйти оказалось гораздо проще.

Нет, я не одиночка и моя пустая московская квартира, как бы я ее ни любила, порой давит напоминанием, что у меня никого нет. Я искренне хочу быть любимой и любить самой, в моей душе кроется огромное количество нерастраченной нежности. И все же, отношения должны дарить счастье обоим, поэтому мне нужен тот, кто примет меня настоящую со всеми недостатками. Когда-то у меня был такой