Анатомия обмана - Татьяна Ларина

Я не знала, что сказать, но понимала, что не могу оставаться в стороне. Поймав на себе взгляд Ильи, возвращающегося от одного из столиков с подносом грязной посуды, я подозвала его к себе.

– Повторить? – сходу спросил он, указывая на мой полупустой бокал.

– Нет, не надо. Я хотела сказать, что кажется, этот ребенок здесь без родителей.

– Этот ребенок здесь с родителями. Да, Алиса? – Илья потрепал малышку по волосам.

– Ну, пап, – девочка чуть отстранилась, чтобы поправить свой хвост, и в этот момент у нее с носа соскочили очки и упали прямо в тарелку.

– Я тебе говорил, чтобы ты носила их на резинке, – недовольно пробормотал Илья, взял очки, протер их салфеткой и протянул дочери. – И чтобы все съела.

– Это ваша дочь? – не выдержала я.

– Да. Так что она здесь под присмотром, – на этих словах Илья развернулся, взял пустой поднос и пошел к только что освободившемуся столику.

Я не должна была удивляться подобной безответственности, и тем не менее меня поразило, что Илья кормит свою малолетнюю дочь среди этого сброда. Здесь с ней могло случиться все, что угодно. Например, сейчас он занят посудой и совершенно не смотрит на девочку. Кроме него в зале были еще несколько работников, но они только выносили блюда из кухни и почти не показывались в зале. Выходило, что девчонка здесь совсем без присмотра.

– Сколько тебе лет, Алиса? – спросила я.

– Вообще-то мне нельзя говорить с незнакомыми, – ответила девочка, продолжая уплетать макароны.

– Ясно. И ты всегда тут ужинаешь?

Малышка меня проигнорировала, продолжая есть. В этот момент с нами рядом нарисовался ее отец. Илья достал из-под стойки яблоко, вытер его о свои джинсы и положил на полупустую тарелку дочери.

– Похрустишь у себя. Посуду сегодня можешь не мыть, я сам.

– Вы еще заставляете ребенка мыть тут посуду?

– Я не понял, какие-то проблемы? – он сердито уставился на меня. Вылитый Илья из моего прошлого. Не хватало только горсти камней или ивового прутика, которым он как-то больно отхлестал меня по голым ногам. И почему-то мне казалось, что его злые шутки с годами никуда не делись.

– Никаких. Счет, пожалуйста.

Он молча удалился к кассе, и я проводила его таким злым взглядом, на какой только была способна. Если бы можно было убить силой мысли, то сейчас от Ильи не осталось бы мокрого места.

– Вообще-то всем надо мыть за собой посуду, – прервала мои гневные мысли Алиса.

– Что? – переспросила я.

– Я уже взрослая и могу помыть за собой тарелку. Всем надо убирать за собой, – девочка слезла со стула и снова поправила очки – теперь я видела, что они ей сильно велики, поэтому она так мучается. Тут вдруг она протянула мне руку. – До свидания.

– До свидания, – пробормотала я, пожимая ее ладошку. Алиса развернулась и потопала в сторону кухни, не обращая никакого внимания на шумные компании, громкие ругательства со стороны бильярдного стола и откровенные лобызания парочки в углу.

– Счет! – громко крикнул Илья и передо мной упала деревяшка с приколотым чеком.

Я полезла в сумочку за кошельком и только потом посмотрела на сумму. Цены здесь были на порядок ниже московских, к тому же мне сделали скидку десять процентов. Интересно, я попала в счастливые часы, или так заманивают всех новых клиентов? Оставив деньги с щедрыми чаевыми, поскольку у меня имелись только крупные купюры, я стала скорее собираться, чтобы больше не встречаться с Ильей, но он молниеносно нарисовался рядом.

– Сейчас дам сдачу.

– Не надо.

– Серьезно? Хм… так понравился бургер? Или обслуживание?

– И то, и другое, – съязвила я.

– Подождите… Как вас зовут? Мы раньше нигде не встречались? Знаю, это стандартный подкат, но мне действительно знакомо ваше лицо…

– До свидания, – кинула я, игнорируя все его вопросы, и поспешила к выходу, чтобы как можно скорее отсюда убраться.

***

Я уселась по-турецки на стуле рядом с маминой койкой, показывая фотографии пекарни после уборки и наслаждаясь ее улыбкой. Врачи в один голос твердили, что маме лучше, но я не могла не волноваться. Она действительно выглядела здоровее, однако все равно была очень бледной и уставшей, ей требовался хороший отдых. Мамочка чуть не заплакала, когда я сказала, что забронировала для нее курс восстановления в санатории. Она попыталась отказаться от поездки, но я настояла. Правда, решающим фактором стало то, что в случае отмены путевки за нее не вернут деньги; это было ложью, но как иначе?

– Только мне не нравится, что ты собираешься оставаться здесь. Лина, возвращайся в Москву. Подумай о работе. И твоя квартира…

– Все в порядке. По поводу работы – я могу перейти на фриланс, если не продлят удаленку, я уже думала об этом. А что касается квартиры, то, может быть, получится ее сдать, тогда у меня не будет расходов на ипотеку.

– Сдать?!

– Да, но не навсегда. Я договорюсь об аренде на несколько месяцев, а дальше – посмотрим.

– Несколько месяцев? И что ты собираешься все это время делать здесь – в Романовце?

– Ты знаешь…

– Лина, брось эту затею. Для полиции все давно решено, – вздохнула мама и отвернулась, чтобы я не заметила ее слез, но я слишком хорошо ее знала.

– Мам, я не отступлю, – решительно ответила я.

– Но ведь дело не только в папе? – смахнув слезы, мама строго посмотрела на меня. – Я видела вас с Игорем, и его взгляд в твою сторону…

– И что?! Мы взрослые люди! – отчеканила я.

– И то. Лина, он не пара тебе.

– Прекрати, мам. Это моя жизнь. Я люблю тебя, но не позволю вмешиваться в вещи, которые тебя не касаются.

– Знаю, что не позволишь, но выслушаешь, – безапелляционно сказала она и взяла меня за руку, – Игорь не такой, как ты.

– Конечно, он богатый и будущее у него все уже расписано: что и с кем… Я эту песню слышала с четырнадцати лет!

Пусть мне не хотелось огорчать мать, сейчас эмоции взяли верх над разумом, и я сорвалась.

– И это тоже. Но я о другом, Лина. Он несвободен. У него есть невеста. И я сильно сомневаюсь, что он поступит с ней так, как ты с Олегом.

Не знаю, чего я ожидала. Что моя