Анатомия обмана - Татьяна Ларина

– Мама хочет, чтобы я вернулась в Москву. Ты хочешь, чтобы я уехала? – мой вопрос прозвучал двояко, но пусть так. Мне нужен был ответ. Его ответ.

– Если честно… нет. Совсем не хочу, – произнес Игорь, глядя мне в глаза. – Но я думаю о тебе. Все, что происходит, слишком тяжело для тебя. Знаю, ты сильная, но зачем пытаться что-то доказать всем этим людям? Пусть они захлебнутся своим ядом.

– Неужели ты не понимаешь?! – вспылила я. – Моего папу считают убийцей, все думают, что он изменял маме. Эти люди втоптали в грязь все то хорошее, что мои родители для них сделали. Я не успокоюсь, пока не докажу, что он не виновен.

– И как ты это докажешь?

– Найду настоящего убийцу Марины Поляковой, – я развернулась и поплыла прочь.

– Лина!

Игорь нагнал меня и ухватил за руку. Я чуть не ушла под воду, но он поймал меня и крепко прижал к себе, удерживая нас обоих на плаву. В этот момент словно разряд тока пронзил мое тело.

– Ты же не сыщица, – мягко, извиняющимся тоном произнес он и грустно вздохнул, – полиция давным-давно все решила.

– И что ты мне предлагаешь? Согласиться на то, что папу считают убийцей?

– Не знаю…

Его горячее дыхание обожгло мне щеку, сердце забилось сильнее, и я могла поклясться, что чувствую, как и у него гулко отдается в груди. Между нами что-то происходило, и это «что-то» было чертовски приятным. Волшебство развеялось, когда рядом послышались шаркающие шаги, а потом всплеск воды… Филатов прочистил горло и отпустил меня.

– Идем в хамам, – одними губами произнес он и поплыл к лестнице, я последовала за ним.

В турецкой бане было так напарено, что мы едва видели друг друга. Устроившись на каменной скамье, давая раскаленному пару согреть наши заледеневшие от холодной воды тела, мы какое-то время хранили молчание. Игорь заговорил первым:

– Я уверен, что твой отец не виноват в том, что произошло с Мариной. Он замечательный… в смысле был замечательным человеком, но ты же знаешь, как сильно ему завидовали. А Марина… как ни странно, ее стали жалеть только после несчастного случая, до этого к ней относились не слишком тепло.

– Серьезно? – удивилась я, ведь думала, что этой девушке удалось добиться всеобщего уважения.

– Да. Хотя она и занимала хороший пост на нашем заводе, это мало что поменяло в отношении к ней. Ребенка нагуляла в юном возрасте неизвестно от кого, потом вдруг стала жить лучше, содержать дочь и помогать матери. Поговаривали, что она оказывала некоторые услуги за деньги. И в институте она училась платно, а вот на что…

– Подожди, ты хочешь сказать, что Марина торговала своим телом?

– Это только слухи, которые ходили в городе. Но она была способна идти по головам.

– Про слухи я слышала, но ты сам видишь, как здесь любят выдумывать гадости про других. Если нет доказательств – все пустое. А как она попала к вам на завод?

– Ты не знаешь? По протекции твоего папы.

– Что?

– Анатолий Леонидович попросил за нее моего папу. После твоего отъезда из Романовца они сохранили приятельские отношения, поэтому папа ему не отказал. Марина и правда работала хорошо, но на заводе ее не любили, если не сказать больше.

– А она дружила с кем-нибудь из коллег? Неужели все относились к ней плохо?

– Относились плохо? – усмехнулся Игорь. – Нет, такого бы она не потерпела. Полякова никому не давала спуску. Могла заставить работать в канун Нового года до позднего вечера или без малейшего сожаления уволить сотрудников, если считала, что за счет их зарплаты можно оптимизировать бюджет.

– Но как? Она же была директором по качеству? Это не в ее компетенции.

– Не в ее, но она выступила с инициативой. Полтора года назад мы переживали не лучшие времена, и Марина подала предложение, как сохранить завод на плаву. Это были жесткие меры. Я решительно противился, но отец встал на ее сторону. Мы тогда даже повздорили. В результате три человека, которые проработали у нас больше пятнадцати лет и знали завод от и до, остались без работы. А куда им пойти? Всем за пятьдесят… Их функционал раскидали между другими сотрудниками, при этом зарплату тем не повысили.

– Кто эти люди, которых уволили? Я их знаю? – в моей голове тайфуном проносились самые разные мысли, но главное – теперь в моем списке появилось еще трое подозреваемых.

– Да. Может, помнишь. Лев Борисович Ершов, Наталья Викторовна Сухова и Владимир Игоревич Пелепейко.

– Ммм… – протянула я, напрягая память, но их имена мне ни о чем не говорили. – Они еще здесь? В Романовце?

– Кажется, но ты же не думаешь?..

– Игорь… Я не знаю, что думать, но хочу проверить все.

– Лина…

Я почувствовала, как он взял мою руку и поднес к губам. Сквозь серебряный пар я едва различала его силуэт, но смотрела, не отрываясь, хотя глаза жгло от горячего воздуха. Становилось невыносимо душно, нам обоим отчаянно требовалась прохлада, но мы продолжали изнывать от жары, только чтобы сохранить уединение. Я не заметила, как оказалась совсем близко к Игорю. Моя ладонь, которую он нежно целовал, уже лежала на его плече, его руки крепко сжимали мою талию.

Нас с головой окутал дурман юношеской влюбленности, которая вернулась с новой силой. Я знала, я чувствовала это… Может быть, наши чувства все так же сильны? Может быть, еще есть шанс все вернуть, но теперь не совершать прежних ошибок? Его губы коснулись моих, язык яростно устремился внутрь, и ему не было преграды. Наш поцелуй – отчаянный, яростный, голодный – перечеркнул все границы приличия.

Я больше не чувствовала томительного изнеможения, хотя голова кружилась. Потянув за собой Игоря, я опустилась на раскаленную скамью и резко прогнулась в пояснице, когда кожу обожгло раскаленным камнем. Игорь воспринял это по-иному и шумно выдохнул мне в губы. Бедром я чувствовала его возбуждение и глупо улыбнулась, сознавая мощь его желания. Сейчас мне было все равно: что в хамам могут войти, что мы творим совершенно неправильные вещи, что у него кто-то есть. Я сгорала от желания и мечтала вновь принадлежать ему. Словно прочтя мои мысли, Филатов сдвинул в сторону ткань купальных