Анатомия обмана - Татьяна Ларина

– А почему вчера вы не сказали, что тетя Галя ваша мама? – поправляя лямку своего огромного ранца, поинтересовалась Алиса.

– Да, как-то, к слову не пришлось, – смутилась я, краем глаза отмечая, как Илья напрягся.

– Ммм… – протянула малышка и заглянула за меня на кухню. – А где тетя Галя?

– Она приболела, поэтому пока я ее тут подменяю.

– Алиса, ты сказала, что вы с Линой общались вчера?

– С Линой? Это же Эви, – удивилась Алиса.

– Вот как? – усмехнулся Илья и перевел взгляд на меня. – И давно ты так представляешься?

– Алис, иди садись за столик, я сделаю тебе какао, – сказала я, игнорируя вопрос ее отца.

– Да, детка, садись, я скоро подойду, только перекинусь парой слов с Эви-Линой, – подхватил Илья.

Алиса неторопливо направилась к столику, явно заинтересованная нашим разговором. Я понимала ее, мне бы тоже было любопытно послушать беседу взрослых. Интересно, поняла ли малышка, что мы с ее отцом не переносим друг друга? Неожиданно стало неуютно от мысли, что и она может вслед за отцом меня невзлюбить.

– Эй! – Илья щелкнул пальцами перед моим лицом, и я поняла, что, блуждая в своих мыслях, не слышала, что он говорил.

– А?..

– Что тебе надо от моей дочери?! – взвился он.

– От твоей дочери? Ничего, – бросила я и занялась какао, стараясь сохранять полное безразличие.

– Неправда. Вчера она рассказала мне о милой женщине Эви, которая помогла ей собраться в бассейне, той самой, что была в моей бургерной. Что ты все расспрашивала ее о том, с кем она дружит, о Камилле и ее матери. Что ты вынюхиваешь? – Илья по-хозяйски зашел за стойку и встал рядом со мной, скрестив на груди руки.

– Я ничего не вынюхиваю, – резко повернувшись к нему, процедила я. – Вчера я просто помогла твоей дочери, и мы разговорились. Но знаешь что? Тебе бы не помешало самому больше обращать на нее внимание. Посмотри на Алису, она давно выросла из этого комбинезона. Думаешь, ей удобно? Чтобы ты знал, для здоровья девочки вредно носить штаны, которые малы. И вообще, уйди в зал. Сюда может заходить только персонал.

– Слушай, не лезь ко мне и моей дочери, – пропуская мимо ушей мое замечание, разъярился Илья. Он по-хозяйски вошел за мной на кухню и встал у плиты. Как же он был похож на себя в детстве, даже губы кривил, как тогда. Снова мне неосознанно стало страшно, фантомной болью разом вспыхнули былые ссадины и синяки. Я крепче сжала ложку, которой помешивала какао, чтобы он не увидел, как у меня дрожат руки. Но тут он меня добил… – У папаши научилась совать нос в чужие дела?!

– Не смей говорить о моем отце! – прокричала я.

– Значит так, Лина, – Илья специально выделил мое имя. Он оглянулся на дочь, улыбнулся и подмигнул ей, а потом снова со злобой посмотрел на меня. – Ты сейчас приготовишь суп и накормишь мою дочь обедом.

– И не подумаю. У меня даже курицы нет, чтобы сварить суп. И уйди, в конце концов, с моей кухни! – разъярилась я и кинула ложку в ковших с какао. Шоколадные капли вмиг разрисовали горошком мой белоснежный фартук, на что Илья ехидно улыбнулся.

– Я схожу в соседний магазин и принесу тебе продукты, – неожиданно спокойно заговорил он, берясь вместо меня помешивать какао. – Все равно, кроме нас у тебя нет посетителей и вряд ли будет. А вот мы с Лиской здесь будем частыми гостями, так что суп вари сразу на несколько дней. Пока будешь готовить, моя дочь займется домашним заданием. Насколько я помню, ты была не дурой, так что поможешь, если что. А у меня дела часа на полтора, даже хорошо, что Лиску можно с собой не тащить.

– Прости, что?! Ты хочешь, чтобы я учила уроки с твоим ребенком?! Романов, ты охренел?!

– А чем тебе еще заняться? Хотя бы не так скучно будет. Наверное, ты уже с ума сходишь от компании пирожков и булок, а тут живой человек.

Мне хотелось взять с полки банку муки и высыпать ее всю в ненавистное лицо. Как бы я ни старалась быть иной в его глазах – холодной, высокомерной, такой, какую следует остерегаться, – у меня ничего не выходило. Илья все также видел во мне крокодилиху, обязанную его бояться. Он вел себя непозволительно нагло, демонстрируя свою крутизну и вызывая очередной шквал ненависти к своей персоне. Лишь одно заставило меня остыть – возможность вновь остаться с Алисой наедине, а мне чертовски требовалось выяснить адрес матери Марины.

– Учти, я делаю это только ради Алисы. Она мне нравится. Даже странно, что у такого урода, как ты, могла выйти милая дочь, – доставая кружку под какао, произнесла я, даже не посмотрев на Илью.

– А ты, смотрю, за эти годы отрастила коготки. Не скрою, мне даже нравится. Только учти, Лина, ты правильно делала, что в школе меня боялась. В этом смысле ничего не поменялось. Советую тебе поостеречься, – Илья вынул ложку из какао и демонстративно опустил ее, грязную, в карман моего фартука.

– Это тебе стоит быть осторожным со мной. Не советую вспоминать школьные годы, не то заставлю тебя поплатиться за каждое слово, за каждый синяк, который у меня был по твоей вине, – я достала из кармана перепачканную ложку и провела ей по светлой толстовке Ильи, вытирая от какао.

– Ух! Прямо львица, – он громко рассмеялся, будто моя тирада была стенд-ап выступлением, стащил с себя толстовку и кинул ее на пол. – Ладно, Маркова, я в магазин. А это постираешь к завтра, в обед заберу.

Илья довольно быстро вернулся, хотя явно заезжал домой, потому как под курткой на нем был уже свитер. Он принес мне целую сумку продуктов, вновь по-свойски прошел за стойку и поставил пакет на стол.

– Сейчас… – он посмотрел на часы и чуть прищурился, – половина второго. Вернусь к четырем. Лиска как раз пообедает и закончит с уроками.

Не дожидаясь моего ответа, Романов пошел к дочери и, потрепав ее по волосам, за что получил от нее недовольное «эй», дал напутствие быть умницей. Я не могла видеть его, изображавшего идеального отца и отвернулась, чтобы налить Алиске вторую кружку какао. Добавив поверх