Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия - Татьяна Милях

— Похоже, за своими драгоценностями примчался, — хмыкнул собеседник.

— Жаль, конечно, что до его драгоценностей мы не добрались, — в голосе Пушнова угадывалась досада.

— Эх. Теперь они вернутся владельцу, — француз шумно вздохнул.

Тем временем к князю поспешил подойти Арсеньев и, о чём-то с ним переговорив, снова громко крикнул.

— Семёнов, железный шкаф не находил?

— Никак нет, ваше высокородие! — ответил полицейский. — Никаких железных шкафов не находили! Есть обгоревший дубовый, так от него часть двери да петли остались.

— Как нет?! Как нет?! — всполошился Юсупов.

Новость заставила Пушнова с приятелем растеряно переглянуться.

— Как нет? — вслед за Юсуповым проговорил Бротар.

— Ювелир мне говорил, что у него в доме есть железный шкаф, — воскликнул князь. — Господин Золотарёв утверждал, что именно в нём он хранил всё самое ценное. Такой шкаф не мог превратиться в прах. Обгореть или оплавиться — да. Но не исчезнуть!

— Вы точно ничего не находили? — снова спросил Арсеньев у подчинённых.

— Никак нет! Не находили! — отрапортовали полицейские.

— Раз от дубового следы остались, от железного тем более должны были остаться! — не сдавался князь.

— Простите, ваше сиятельство, но мы уже час по руинам рыщем, неужели мы бы железный шкаф не заметили? — обиженно надувшись, проговорил Семёнов.

— Хм. Интересно, — пробормотал Арсеньев и самолично вновь стал обследовать руины. Немного подождав, и Юсупов полез на пепелище, не побоявшись запачкать свой роскошный камзол, шёлковые чулки и башмаки.

За действиями полицейских и князя с интересом наблюдали зеваки, но наиболее пристально за поисками железного шкафа следили поручик Пушнов, француз Бротар и зелёный глаз сквозь щель забора.

Арсеньев облазил всё вдоль и поперёк, приказал мужикам растащить несколько брёвен и раскидать груду кирпичей. Полицейские откопали покорёженный утюг, оплавленный набор для печи, в золе обнаружили инструменты ювелира и даже нашли несколько сплавившихся лепёшек стекла и металла, но даже намёка на железный шкаф не было.

— Ну ладно, останков девчонки не нашли, но такая прорва железа без следа сгореть не могла, — проговорил Арсеньев.

— А может, его просто украли? — вдруг предположил князь.

— Насколько я понимаю, этот предмет не из лёгких. И под мышкой его не унесёшь. Тут несколько крепких мужиков надо и телегу с лошадью. Такое дело тихо не провернёшь. А в соседних домах никто ничего не видел и не слышал, — вслух размышлял Арсеньев и, немного помолчав, с опаской взглянул на князя. — Николай Борисович, а вы уверены, что тот шкаф в доме был? — осторожно спросил он. — Вы сами его видели?

— Я? Нет, — Юсупов явно растерялся.

— То есть о шкафе вы узнали лишь со слов ювелира?

— Да, — князь нахмурился и озадаченно потёр нос. — Это что же выходит? Ювелир соврал мне о шкафе? Побоялся, что я не отдам ему заказ, если буду не уверен в сохранности камней?

— Возможно, так, а может, и нет, — Арсеньев бессильно развёл руками. — Возле одного из обгоревших тел мы нашли ключ, — он сделал знак, и Семёнов передал патрону массивный ключ. — Вот, посмотрите. Если бы шкаф нашли, то одной загадкой было меньше. Уж больно замысловатая вещица. А теперь непонятно, что открывали таким ключом.

— Может, он от какого амбара? — предположил Юсупов.

— Мы тоже так подумали. Только ни к одному сохранившемуся замку он не подошёл.

— Загадка… — проговорил князь.

— Н-да-с-с-с… Загадка, — крякнул полицейский и, кашлянув, попросил. — Вы, Николай Борисович, составьте описание камней, каковые вы ювелиру передали.

— Думаете, найдутся? — скептически ухмыльнувшись, спросил Юсупов.

— Мало ли. А вдруг что похожее обнаружим.

— Хорошо. Сделаю описание, — ответил князь, явно не веря в возвращение драгоценностей. Он заскочил в карету и велел трогаться.

Всё это время приятели молчали, а когда князь уехал, Бротар проговорил:

— Это что же получается? Ювелир про шкаф наврал, и все драгоценности Юсупова сгорели?

— Нет, шкаф был, — угрюмо нахмурившись, проговорил Пушнов. — Я его своими глазами видел. Когда проверял решётку на окне.

— Так куда же он делся? Испарился?

— Не знаю. Чертовщина какая-то, — проворчал поручик.

— Дьявольщина, — согласился француз.

Следом за Юсуповым полицейские также покинули злополучное место, и, понимая, что больше им здесь делать нечего, приятели тоже ушли.

Оставшись одна, Дарёна не торопилась выбираться из своего убежища. Всё услышанное роилось в голове встревоженными осами, то и дело терзая сомнениями душу. «Пойти и рассказать тому полицейскому о злодеях? — размышляла она. — А вдруг и правда не поверит? — и вспомнив вид лощёного красавца, девочка вздохнула. — Наверняка не поверит. Вон, как господин Пушнов врать горазд. И братом своим бахвалился. Будто он у него шибко важный. Похоже, здесь не врал… А я? Что я? Тронувшаяся умом дурочка…» Затаившись под кустом, она никак не могла решить, что же ей дальше делать, а спросить совета было не у кого.

После страшного чумного мора родственников у Золоторёвых не осталось, а друзей у отца особо и не было. Объединённые в артели кузнецы держались особняком и косо посматривали на человека, променявшего кузнечное дело на ремесло ювелира. И с соседями Золотарёвы близко не сошлись. Русский мастер на улице, наводнённой французскими лавками, выглядел белой вороной и лишь ловил пренебрежительные взгляды от пришлых иностранцев.

Так ничего и не надумав, девочка просидела под кустом до самого вечера, а когда стемнело, наконец, осмелилась из-под него выбраться. Ноги сами понесли её к пепелищу. При свете луны она бродила по руинам сама, не зная зачем. Остановившись на месте, где раньше была мастерская, Дарёна присела на груду кирпича и замерла. Ей виделись картины прошлого, как она вот так же сидела рядом с отцом, наблюдая за его работой, и как ей было тогда хорошо и уютно. А теперь… Теперь у неё ничего не осталось: ни дома, ни близких, ни даже имени. Оно сгорело в пламени пожара из-за корысти подлых людей. Лица девочки коснулся лёгкий ветерок, возвращая её из раздумий. Дарёна подняла голову и взглянула на место, где раньше находился несгораемый шкаф. Он действительно исчез, а на его месте остались лишь груда расколотых кирпичей да остатки обгоревших брёвен. Девочка не мучилась вопросом исчезновения шкафа: «Всё из-за них. Из-за этих никчёмных камней», —