(не)желанный подарок дракона - Юлия Парфенова

Лорд Карвер кивком головы указал на Аларика.

— Конечно, сёстры Эмбервуд: Вивьен… — Аларик рукой указал на меня и повернулся в сторону Люси. — А это Люси.

Было понятно — этот человек не просто гость. И когда он протянул руку для приветствия, я заметила на его безымянном пальце перстень с выгравированным драконом — знак принадлежности к одному из самых влиятельных кланов.

Боль в плече на мгновение отступила, будто его присутствие нейтрализовало какую-то скрытую силу, исходящую от Сириана.

— Мисс Эмбервуд, — произнёс лорд Карвер, целуя мою руку. — Ваше имя уже стало легендой в определённых кругах. Говорят, вы способны найти идеальный подарок даже для самого избалованного дракона.

Слова прозвучали как комплимент, но в них слышалась и проверка. Он изучал меня, оценивая не только внешность, но и мою реакцию, и я понимала — каждое моё слово будет взвешено и проанализировано.

Но что действительно меня поразило — он был отцом Леоны. Даже не брать в расчёт одну фамилию, сходство было видно невооружённым глазом. Тот же разрез глаз, те же идеальные черты лица.

И если Леона ненавидела меня, то что мог думать обо мне её отец?

* * *

— Благодарю за комплимент, лорд Карвер, — ответила я, слегка склонив голову, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Но это всего лишь моя работа. Каждый человек достоин получить подарок, который тронет его душу, будь он драконом или простым ремесленником.

В этот момент к нам подошла высокая женщина с гордой осанкой и холодными глазами. Леди Карвер едва кивнула нам в знак приветствия, прежде чем взять мужа под руку.

— Элиас, дорогой, — ласково произнесла она, — музыка зовёт. Не будем же сопротивляться ей. — И, не дав ему возразить, увлекла лорда Карвера к центру зала.

Только тогда я заметила, как изменилась музыка. Скрипки замолкли, уступив место звукам древних инструментов: серебряных арф и глубокого, вибрирующего звука горна, от которого по коже пробегали мурашки.

Я кое-что знала о традициях драконов. Это был «Танец меняющихся сердец» — старинный ритуал драконьих кланов, где партнёры менялись каждые три оборота, символизируя хрупкость человеческих связей перед вечностью драконьей сущности.

Аларик галантно поклонился Люси, протягивая руку:

— Позвольте, мисс Люси, подарить вам момент вечности под этими звёздами.

Люси покраснела до кончиков волос, но с достоинством положила свою ладонь на его. Они скользнули в центр, и я невольно улыбнулась, видя, как сестра расцвела под его вниманием.

— Ну что же, мисс Эмбервуд, — раздался за спиной знакомый насмешливый голос, — похоже, судьба вновь свела нас. Неужели вы предпочитаете общество хрустальных бокалов обществу живых людей?

Финн Хоук стоял рядом, в безупречном чёрном фраке, его карие глаза искрились озорством.

— Лорд Хоук, — ответила я, делая глоток. — Я предпочитаю общество тех, кто не использует каждую встречу как повод для насмешек.

Он рассмеялся, протягивая руку:

— Тогда позвольте искупить свою вину. Этот танец не терпит одиночек. Смена партнёров — закон зала. А я, как истинный джентльмен, не могу оставить прекрасную даму без внимания.

Отказаться было невозможно — это значило бы оскорбить не только его, но и весь драконий род. Положила ладонь на его руку, ощущая тепло его кожи сквозь тонкую ткань перчатки.

Мы закружились в танце. Его движения были плавными и уверенными. Музыка окутывала нас, мерцающие огоньки опускались всё ниже, касаясь платья и подсвечивая танцующих.

— Вам нравится вечер? — спросил он, слегка наклоняясь ко мне. От него приятно пахло корицей.

Я сжала зубы, но всё же пришлось выдавить улыбку.

— Мне нравится танцевать.

Он фыркнул.

— И всё? А как же гости? Неужели не обратили ни на кого внимание? — с недвусмысленным намеком он кивнул в сторону колонн.

Сердце предательски застучало.

Как раз в этот момент музыка сменила ритм, и партнёры начали меняться, спасая меня от позорного ответа. Финн с лёгким поклоном уступил меня пожилому джентльмену с седыми висками. Мы танцевали молча, он уверенно вёл меня, не задавая лишних вопросов. Потом снова смена — юный лорд, который оттяпал мне пару раз ноги.

И вот музыка замедлилась, переходя в более медленную, чувственную мелодию. Приготовилась к очередной смене, когда моё запястье обхватили сильные и тёплые пальцы.

Мне не нужно было смотреть, чтобы знать, чья это рука. Повернувшись, встретилась взглядом с Сирианом Уитменом.

Секунда, и ноющая боль в плече прошла. Стало так хорошо, что с моих губ слетел стон облегчения. Сириан притянул меня ближе, его рука легла на мою талию и прижала так близко, что между нами практически не осталось свободного пространства.

Мы кружились в танце, и с каждым оборотом мои эмоции смешивались с теплом его тела, с запахом кожи, дорогого одеколона и ощущением его дыхания на моей шее.

Я не понимала, почему так резко реагирую на него. Что-то бурлило внутри меня — древнее, первобытное чувство, которое заставляло сердце биться чаще при одном его прикосновении. Воздух между нами сгустился.

Сириан молчал. Я тоже не могла вымолвить ни слова.

Мы танцевали в этом молчании, полном невысказанных обвинений, скрытой ярости и того, что пугало меня ещё больше, чем его холодный гнев. Его пальцы слегка сжали моё запястье. Под кожей начала пульсировать энергия, напоминая невидимую нить, которая связывала нас.

Музыка лилась вокруг, но я слышала только стук своего сердца и его ровное дыхание.

В голове крутилась только одна мысль: «Что со мной происходит? Почему я реагирую на него так сильно?»

Губы пересохли, и я провела по ним кончиком языка, пытаясь увлажнить их. Его взгляд мгновенно опустился на них, зрачки расширились на долю секунды, но тут же снова сузились. Он втянул воздух носом.

«Он что, понюхал меня?» — мелькнула мысль на задворках сознания, но я отбросила её, как что-то несущественное.

Музыка замедлилась, переходя в финальный аккорд. Золотистые огоньки начали гаснуть, один за другим.

Сириан не отпускал. Его лицо было так близко, что я видела, как маленькая капелька пота скатывается по его виску.

— Вы играете с огнём, — прошептал он, его губы почти касались моих. — Ещё один шаг может вас уничтожить.

Музыка смолкла, оставив после себя лишь дрожь в моих пальцах, всё ещё сжатых в его ладони. Слова, сказанные шепотом, отдавались эхом внутри.

«Уничтожить».

Только он мог так холодно произносить такие слова, будто я была не человеком, а хрупкой игрушкой,