Город кошмаров - Б. Гринн

клитор. Я трусь об неё, отвечая на каждый его толчок. От терпкого поцелуя его крови всё моё тело бесконтрольно пылает. Я стону громче, когда он растягивает меня третьим пальцем. Чувствую, как сжимаюсь вокруг его руки, достигая оргазма и растягивая каждую секунду подаренного им наслаждения.

Моё тело обмякает на нём; наши лбы соприкасаются, а сбивчивое дыхание сплетается воедино.

— Я хочу, чтобы ты сводил меня в каждую лавку в этом городе, — говорю я, когда реальность стремительно возвращается.

— Зачем? — Он ухмыляется. — Чтобы мы могли повторить это в каждой подсобке?

— Потому что твой народ голодает, Нокс. Конечно, нам нужно кое-что купить, но они не могут ждать, пока Пятёрка начнёт распределять кровь.

Он убирает пальцы, но я не выпускаю воротник его рубашки. Я хочу, чтобы он понял, что я серьёзно. Ужасный он человек или нет, он всё равно несёт ответственность за тех, кто находится здесь, внизу. Именно из-за Нокса они так долго оставались ни с чем; самое малое, что он может сделать — это проследить, чтобы их вовремя накормили.

— Прямо сейчас скажи ты мне построить для тебя собственный замок, я бы согласился.

Я целую его глубоко и страстно, пока это назойливое слово на букву «л» вновь не повисает на кончике моего пропитанного кровью языка.

ГЛАВА 9

ДЭННИ

Я таскаю Нокса по каждой лавке, какую только могу отыскать на улице. Покупаю вещи, которые мне совершенно не нужны и которые я даже не хочу, но за всё это Нокс щедро расплачивается кровью и обещаниями, что люди скоро будут готовы к «достаточному потреблению». Что бы это, чёрт возьми, ни значило. Я не задаю вопросов и не рассказываю ему о том, что узнала от Алины. Расскажу, но лишь когда буду уверена, что мы действительно одни и моим слова останутся между нами.

Когда мы покинули лавку Алины и я начала свой крестовый поход, скупая всё подряд, лишь бы сегодня накормить как можно больше народу, меня не покидало ощущение, что за нами снова следят. Что за мной наблюдают. Интуиция кричала, требуя обернуться и бросить вызов преследователю, кем бы он ни был, но я этого не сделала. Я просто подожду, когда шпион сам ко мне явится. И, когда это случится, я буду во всеоружии.

Пока мы шли, я вглядывалась в лицо каждого прохожего. Заглядывала в каждую пару багровых глаз, пытаясь понять, не окажется ли кто-то из них убийцей моей матери. Наверное, я могла бы просто нарисовать портрет и спросить у Нокса, но я пока не готова выдать ему все свои секреты.

Несмотря ни на что, город действительно прекрасен: его старинная архитектура дарит ощущение, будто ты шагнул в прошлое, в совершенно иной мир. Но к тому моменту, когда фальшивое солнце достигло зенита, я снова захотела есть.

— Жажда крови столь же мучительна, когда становишься полноценным вампиром? — спрашиваю я, большим пальцем заучивая каждую линию на ладони Нокса.

— Уходят годы, чтобы научиться обуздывать эту тягу. Мне потребовалось около тридцати лет, чтобы обрести контроль.

Он не вдаётся в подробности. Полагаю, сейчас не самое подходящее время расспрашивать его о прошлом, как бы отчаянно я ни желала узнать его настоящего, понять его так, как никто и никогда до этого. Возможно, именно так работают узы пары, а может, просто моё журналистское прошлое не позволяет оставить без внимания ни единой зацепки.

— А я всё ещё могу есть человеческую еду? В смысле, поможет ли это перестать хотеть пить твою кровь каждую секунду?

Он останавливается посреди улицы. Другие вампиры обходят нас стороной, ненадолго замирая, чтобы выразить благодарность и поздравить.

— Можешь, но я бы не советовал использовать её как костыль. Сосредоточься на том, чтобы сначала научиться жить со своими желаниями, вместо того чтобы каждые пять минут набивать живот едой.

Я фыркаю.

— А мне казалось, что это Город Грёз. Разве ты не должен потакать каждой моей прихоти, чтобы удержать на своей стороне?

Нокс ухмыляется в ответ на мой игривый тон и заправляет мне за ухо выбившуюся прядь. Его зубы поблёскивают на солнце.

— Тогда в итоге я получу избалованного Фамильяра, а в этом для меня нет ничего весёлого.

— Уже возвращаемся к играм? Боже-боже, недолго же ты продержался.

Нокс собственнически хватает меня за затылок и притягивает к себе. Я чувствую устремлённые на нас внимательные взгляды, но мне плевать. С таким же успехом мы могли бы находиться в непроницаемом пузыре счастья. Он целует меня в лоб и смотрит прямо в глаза, не разрывая зрительного контакта.

— Поверь мне, Цирк был детской забавой по сравнению с тем, что ждёт тебя здесь. Это не Город Грёз. Не для тебя.

В тот самый миг, когда я жду от него флирта, его взгляд леденеет. Он меня предупреждает. Внутренности сжимаются в тугой комок — и совсем не так, как это было в подсобке лавки Алины.

Во рту пересыхает от обилия всего того, что он мог иметь в виду, а мысли несутся со скоростью болида «Формулы-1», пытаясь собрать всё воедино. Я тяжело сглатываю и киваю, не желая проронить ни слова на случай, если они достигнут не тех ушей.

Я ловлю себя на мысли, что мне отчаянно не хватает моего дневника, не хватает того чувства, когда водишь ручкой по бумаге, фиксируя всё новое. Именно так я справлялась с горем после смерти мамы. Я изливала всё, что чувствовала, думала и знала о вампирах, исписывая тетрадь за тетрадью. И никогда не утруждала себя набором текста на компьютере — не доверяла технике, боясь, что всё удалится, стоит мне отвернуться. К тому же, вздумай ФБР когда-нибудь обыскать мой дом, они бы без лишних слов упекли меня в психушку.

Понятия не имею, куда делись мой дневник и потрёпанная старая сумка. Скорее всего, их уничтожили. Внутренне содрогаюсь от одной мысли о том, что Нокс пролистает его и увидит, сколько раз я написала заглавными буквами «Я ЕГО НЕНАВИЖУ».

Гоночный болид моих мыслей совершает круг и поражает меня гениальной идеей.

— А здесь есть канцелярский магазин?

Нокс хмурится от моего вопроса.

— Канцелярский магазин? — медленно повторяет он.

— Ну да, с блокнотами и ручками…

Он задумывается на мгновение, словно не веря, что я прошу о чём-то настолько банальном.

— Да, я отведу тебя туда прямо сейчас. А потом нам нужно вернуться домой. Мы должны подготовиться к вечеру, и я хочу, чтобы ты была сыта перед