Как я случайно соблазнила капитана? - Ирина Серебрянская

Джузеппе взял папку, надел очки и начал читать. Его лицо медленно менялось — от недоумения к гневу, от гнева к холодной ярости. Он перелистнул страницу, потом другую, и его рука с сигарой задрожала.

— Клаудиа, — сказал он, не поднимая глаз, — это правда?

Клаудиа побледнела. Её идеальный макияж не мог скрыть того, как побелели её губы.

— Это ложь, папа! — закричала она. — Она всё подделала! Эта русская шантажистка! Она хочет разрушить меня!

— Подделала? — усмехнулась Аня. — Спросите своего бухгалтера, синьор Ди Мартино. Или у вашей дочери на столе ноутбук — там есть всё. Я сфотографировала. Я могу показать вам копии прямо сейчас. Хотите, чтобы это увидел весь зал?

Клаудиа издала звук, похожий на рык. Она бросилась к столу, выхватила папку из рук отца и со всей силы швырнула её... в открытую панорамную дверь, за которой сверкал голубой бассейн.

— Ну что, умница, — прошипела она, глядя на Аню с торжеством. — Теперь твои бумажки — мусор! Ты не сможешь никому их показать!

На мгновение в зале повисла тишина. Все смотрели на папку, которая мирно плавала на поверхности воды.

— Какой позор, — прошептал кто-то из членов правления.

— Боже, — выдохнул Маттео.

Аня не задумывалась ни секунды. Она сбросила с ног туфли и, не обращая внимания на крики удивлённых зрителей, разбежалась и прыгнула в бассейн. Её чёрное платье мгновенно намокло, прилипло к телу, макияж поплыл, но она нырнула, схватила папку и вынырнула на поверхность с триумфальным видом.

Она подняла папку над головой, и все увидели — бумаги не промокли. Они были заламинированы. Аккуратно, плотно, идеально.

— Юрист должен быть готов к мокрым делам, — сказала Аня с улыбкой, стоя в бассейне по пояс. — Синьор Ди Мартино, я всё ещё могу передать вам эти документы. Если хотите, я выйду.

Тишина взорвалась хохотом. Маттео упал на пол и катался по нему, держась за живот. Один из членов правления поперхнулся кофе. Даже Алессандро, который всё это время стоял с каменным лицом, не смог сдержать улыбку.

— Боже, — сказал он, подходя к бассейну и протягивая Ане руку. — Ты не женщина. Ты ураган. Ты стихия. Ты... я люблю тебя.

Он помог ей выбраться из бассейна. Она стояла перед ним мокрая, с размазанным макияжем и папкой в руках, которая всё ещё была цела и невредима.

— Синьор Ди Мартино, — сказал Алессандро, поворачиваясь к отцу Клаудии, — я хочу официально заявить, что женюсь на этой женщине. Она только что спасла мою честь и выпрыгнула в бассейн ради правды. Если вы решите меня уволить, я уйду. Но я уйду с этой женщиной. И с этими документами.

Джузеппе смотрел на Аню, на папку, потом на дочь. Он медленно положил сигару в пепельницу, снял очки и сказал:

— Клаудиа, ты уволена. Убирайся с моего лайнера. И если я ещё раз увижу тебя в делах компании, я лично передам эти документы в прокуратуру.

Клаудиа стояла, дрожа от ярости. Её лицо было перекошено, губы тряслись, но она не сказала ни слова. Она развернулась, громко хлопнула дверью и вышла вон.

В зале повисла тишина. Аня всё ещё держала папку в руках, вода капала с её волос на мраморный пол, и она чувствовала, как её тело дрожит от холода, но внутри было тепло и светло.

— Дочка, — раздался голос. — Дочка, ты герой!

В дверях стояла Нонна Аркадьевна с большим пушистым полотенцем. Она подошла к Ане, укутала её, как ребёнка, и сказала:

— Я горжусь тобой, дочка. Я тебе за это дам банку самых солёных огурцов, какие у меня есть! Прямо сегодня! Вечером! С картошкой!

Аня рассмеялась, обняла Нонну, и весь зал вместе с ними.

* * *

Когда шум совета стих, а члены правления разошлись по своим каютам, Алессандро взял Аню за руку и тихо сказал:

— Пойдём со мной. Ты дрожишь.

Он провёл её по коридорам лайнера в свою капитанскую каюту — просторную, с огромной кроватью и панорамным окном, за которым плескалось тёмное ночное море.

— Садись, — сказал он, усаживая её на кровать. — Я принесу полотенце.

Он принёс тёплое махровое полотенце и начал аккуратно вытирать её мокрые волосы, плечи, руки. Его пальцы скользили по её коже, оставляя тёплые следы.

Аня сидела, глядя на него, и чувствовала, как дрожь постепенно уходит, сменяясь чем-то другим — глубоким, тёплым, обволакивающим.

— Я выгляжу как чучело, — сказала она, пытаясь улыбнуться.

Алессандро остановился, посмотрел на неё с нежностью и восхищением. Его глаза блестели в полумраке, и в них отражался свет луны.

— Ты выглядишь как моя героиня, — сказал он тихо. — Ты спасла меня. Ты спасла нас.

Он склонился над ней, коснулся губами её лба, потом щеки, потом уголка губ. Аня почувствовала, как его руки обнимают её, притягивают к себе, и она растворяется в этом объятии.

Они упали на кровать, сплетаясь в единое целое. Мокрое платье Ани мешало, и он начал расстёгивать его, медленно, пуговица за пуговицей, целуя каждый открывающийся участок кожи — сначала плечи, потом ключицы, потом грудь. Она застонала, чувствуя, как его губы вызывают мурашки по всему телу.

— Я боюсь, что ты сломаешься, — прошептала она, глядя на него в темноте.

— Я не сломаюсь, — ответил он, стягивая её платье вниз, к бёдрам. — Ты сделала меня сильным сегодня. Ты сделала меня свободным.

Когда она осталась совсем без одежды, его взгляд заскользил по её телу — по изгибам, по влажной после бассейна коже, которая блестела в лунном свете. Он провёл рукой от её живота до бедра, ощущая, как она вздрагивает под его пальцами.

— Ты самая смелая женщина, которую я встречал, — прошептал он, наклоняясь к её губам.

— Я просто боюсь тебя потерять, — ответила она, обхватывая его шею руками.

— Никогда не потеряешь.

Он вошёл в неё медленно, так медленно, что она чувствовала каждое движение, каждую пульсацию. Её дыхание сбилось, она закрыла глаза, позволяя себе утонуть в этом ощущении — в его теле, в его запахе, в том, как он двигался внутри неё, ритмично и глубоко.

— Ты моя, — шептал он. — Только моя.

Она вцепилась в его плечи, её пальцы оставляли следы на его спине. Каждый толчок был как волна, приносящая новое наслаждение. Она чувствовала, как внутри неё разгорается огонь, как он поднимается выше и выше, заполняя каждую клетку.

— Я никогда не была такой смелой, — выдохнула она, когда он ускорил темп, чувствуя, как приближается её собственный пик.

— Ты всегда была такой, — прошептал он, заглядывая ей в глаза. — Просто