Сердце бандита. Его пленница - Инна Матвеева

Сглатываю. Непривычный жаргон от моего такого хорошего, доброго и заботливого парня. С другой стороны, с Семёном, наверное, все так говорят. Со мной Ваня никогда бы себе не позволил.

— А что так рано? — небрежно уточняет Семён. — Всё-таки вернул ту девку и трахнул?

Вздрагиваю всем телом. Сердце сжимается так сильно, что мне физически больно... И остановить это всё кажется вопросом выживания уже.

Но я не могу...

— Не, ты её напугал этим своим внезапным выносом мозга по поводу измен, — Ваня издаёт смешок, а я холодею. Это кто вообще разговаривает его голосом? Это же не он! — Но у меня пиздец яйца болели уже. Ту твою позаимствовал. Она тоже ничего такая. И явно хотела приключений. Прикинь, мы с ней прямо на улице, возле клуба начали. Ты же не против, да? Не поэтому звонишь? — тут же спохватывается он, а я медленно умираю на месте.

Только и дёргаю головой в бесполезной попытке то ли выбросить всё это из неё, то ли отрицать сказанное Ваней. А в душе так дерёт уже... Там уже всё услышанное на части рвёт. Кровоточит ужасно. Реветь хочется в голос.

— Не, я её в первый раз вообще видел, — небрежно бросает Семён. — Звонил просто, чтобы убедиться, что ты не передумал после нашего разговора творить такую херню.

— Пиздец ты заморочился, — недовольно выдавливает Ваня. — Я тебя не узнаю. До сих пор паришься?

Это его голос. Его...

Сердце колотится так сильно, что я не удивлюсь, если меня прямо здесь сердечный приступ хватит.

— А разве я когда-то давал тебе повод думать, что для меня подобная херня нормальна? — Семён спрашивает как будто бы брезгливо. — Тебе нереально повезло со Светой. А ты это проёбываешь. Поэтому, уж извини, да, я заморочился. Мне не всё равно.

— Это странно, ну да ладно, — вздыхает Ваня. — Я же сказал, Света ничего не узнает. И вообще, какая разница кто куда суёт член? Любовь ведь не в нём. Любовь это куда большее, чем секс. У тебя какие-то бабские понятия об изменах. Драма на ровном месте. Это же как спорт, разве нет? Вот скажи мне, может, я не вдупляю, в чём я не прав? — слышу по голосу, как заводится.

И даже понимаю, почему. Потому что в глубине души и самому неспокойно из-за собственных действий. Но ведь не признает же! Ваня умеет быть упрямым.

Я так хорошо его знаю... И в то же время, оказывается, не знаю совсем.

Сдавленный всхлип всё-таки срывается с губ, и Семён бросает на меня тяжёлый взгляд.

— Ладно, я тебя понял, — тут же сворачивает разговор. — Влом что-то доказывать, останемся при своём. Я просто звонил убедиться. Всё, спокойной ночи, — тут же сбрасывает.

Но на этом ведь ничего не заканчивается... Наоборот. Слова Вани — каждое — ещё сильнее душат. Ещё сильнее по вискам мне стучат, настойчивее. Нон-стопом в голове. И внутри всё пропитывается такой безнадёгой, что выть хочется. И на ручки к кому-нибудь... Только передо мной чужой. Похититель, ставший моим палачом. А приговор вынес Ваня.

Глава 9. Семён

Света невозможно далека от меня. Ей абсолютно всё равно, что я сказал Ване, что ему с ней нереально повезло. Она даже не обратила внимание на его утверждения, насколько я заморочился. Хотя по ним можно было понять, что я не в первый раз завожу эту тему и уже заступался за девчонку.

Но ей, конечно же, нет до этого дела. Она и близко не рассматривает меня как парня. У неё в голове сейчас явно только Ваня.

Абсолютно логично, конечно, после такого... И с учётом, что я всё ещё похититель. Но всё же неприятно сдавливает в груди — меня внезапно задевает, что Света не помнит хотя бы того, что вот-вот должна будет три минуты со мной очень тесно взаимодействовать. Где смущение, возмущение, попытки отделаться — хоть что-то, выдающее неравнодушие именно ко мне?

— Что ж, — заявляю, чтобы самому напомнить о себе. Вроде как не гордый. — Кажется, сработала именно моя ставка.

Света бросает на меня такой болезненный непонимающий взгляд, что внутри что-то пиздец как сильно сжимается, на мгновение отнимая способность дышать. И мелькает мысль, что я всё равно сейчас ничего от неё не добьюсь. Только добью всякими приставаниями.

У неё в голове только Ваня... И будь на её месте я, решил бы, что перепихнуться — самое то, чтобы отвлечься от всей этой хуеты. Но я не Света. Для неё всё иначе.

Но в то же время чертовски тянет наглядно продемонстрировать ей разницу между мной и Ваней. Не только в том, что она видит или возомнила себе уже сейчас — это не в мою пользу.

В итоге я ничего не предпринимаю и не говорю больше. Жду реакцию Светы. Вижу же, что старается себя в руки взять.

Внимаю этому. Полностью настраиваюсь на её внутренние колебания. Потому что, блять, не хочу всё ещё сильнее портить. С вероятностью в сто процентов Света в услышанном винит и меня. Я заставил её через это пройти. И пусть даже она понимает, что знать лучше, чем не знать — наверняка считает, что я унизил её.

Она так и стоит каменным изваянием. Ничего не говорит, не уходит в другую комнату, просто мелко дрожит.

И я не выдерживаю. Хуже определённо не будет. Хуже нахрен некуда, у меня от вида такой несчастной Светы и так уже крышу рвёт. К чертям этот раздрай.

В секунды сокращаю между нами расстояние. Но почему-то чуть медлю, прежде чем взять несопротивляющуюся девчонку к себе в объятия. Собирался сразу с напором, откуда эта заминка?

Моё решительное желание пройти всё-таки невидимую черту между нами сменяется чем-то более глубоким, когда я уже обнимаю Свету. Она меня не трогает. Не отталкивает и не обнимает в ответ.

Наклоняюсь, чтобы коснуться губами губ. Короткий, мягкий поцелуй — больше, чтобы обозначить дальнейшее. Света не реагирует. Хотя сто процентов улавливает, что это только начало. И что будет дальше...

Что ж... Такое безучастие — тоже вызов. Распаляющий враз.

Отстраняюсь от нежных губ, и, глядя Свете в лицо, заявляю:

— Время пошло.

В её глазах по-прежнему ничего. И это, в общем-то, хуже возможного неприятия. Вот только меня оно всё равно не останавливает.

У нас есть только здесь и сейчас. Что бы ни было потому Светы и Вани, меня оно не касается. Эта