Сердце бандита. Его пленница - Инна Матвеева

и не замечая моего состояния. Даже мои оскорбления пропускает, хотя, договорив, я напряглась от них же сама. — Про эти три минуты Ваня ничего не узнает. И потом, ты ведь можешь выиграть.

И почему мне кажется, что ему как будто важно, чтобы я согласилась?

Да наплевать! Да и потом, по этому бесчувственному ублюдку так и не скажешь.

— Я буду знать! — выпаливаю, не понимая, как вообще можно быть таким...

Пристально смотрит на меня, а уголок губ чуть дёргается в полуухмылке. Мне некстати вспоминается рассказ Семёна о его детстве, в котором у него на глазах убили отца.

Нет, это всё равно не оправдывает весь тот трэш, который теперь творится в моей жизни. И уж тем более, отношение к Ване прошлым не оправдано. Хреновый из Семёна... друг.

— Уверена, что Ваня рассуждает так же?

— Более чем, — со странным вызовом бросаю.

Хотя на самом деле... Я несколько раз ловила взгляды Вани на других. Убеждала себя, что это нормально, что у многих цепляется взгляд за красоту, но это ничего не значит. А сама... Я же потом даже проверяла его с помощью анонимной симки Ани по разным сайтам-шпионам. Меня не покидала эта идиотская паранойя, за что я винила себя. Ваня ничем не заслужил. Он не мог. И все мои проверки, кстати, проходил, после чего я зарекалась их проводить снова.

А Ваня прощал меня, с пониманием относился и оправдывал всё это разводом моих родителей и тем, как повёл себя мой папа.

Взгляд Семёна становится пронизывающим прямо-таки до костей. Не по себе от него.

— Правильно я понимаю, что ты не хочешь играть в дартс на свободу? Даже если я дам тебе десять попыток на бросок?

— Уверена, — сразу говорю, чтобы его новое условие не успело проникнуть в моё сознание и заставить меня колебаться.

Если есть хоть мизерный шанс, что Семён всё-таки доберётся до меня, то ни о каких рисках не может быть и речи! Он должен усвоить, насколько для меня это неприемлемо.

Тем более что я всё-таки реалистка, и понимаю, что даже десять попыток могут оказаться недостаточными. Хотя странно, что Семён так легко мне их предлагает. Не верит в мои силы? Или моё пленение больше не так уж нужно?

— Я соглашусь, если ты изменишь свою ставку, — всё-таки решаю не упускать возможность. — Например, я могу быть тебе полезна в чём-то. Я неплохо владею интернетом и подрабатываю на создании сайтов. А ещё...

— Ставка неизменна. Взамен на твою свободу только это, — перебивает Семён.

— Тогда пошёл нахрен, — не выдерживаю, тут же вскипая. Как же бесит, что он тут хозяин положения. Только на основе того, какой мудак и мой похититель. — Будь у меня даже сто попыток, я бы не стала играть, пока есть хотя бы мизерный шанс на то, что сработает твоя дерьмовая ставка! У меня есть Ваня! Тебе не понять, что такое любовь.

— А тебе? — что-то нехорошее мелькает в его глазах. — Хочешь новую игру?

— Нет.

— Ставки те же, — как не слышит меня Семён. — Твоя на то, что твой Ванечка тебе верен. Моя на обратное. Я сейчас звоню ему, ставлю на громкую связь и вывожу на признание. Готова сыграть, или отказом подтверждаешь, что не так уж в нём уверена? Что допускаешь... как там ты сказала?.. мизерный шанс на то, что сработает моя дерьмовая ставка.

Как же Семён уверен в каждом слове. Буквально издевательски. Понимаю, что это ответ на мой довольно грубый для пленницы выпад с «пошёл нахрен». Но всё же...

В груди что-то сжимается. Мотаю головой. Нет, нет, нет. Этот мудак просто по себе судит и домысливает за Ваню то, чего нет.

— Мне расценивать твой жест как ответ? — сухо интересуется Семён. — Ты подтверждаешь, что не так уж в нём уверена?

Леденею, вдруг поняв, что это долбанная ловушка. Если я откажусь от новой игры — что бы ни говорила — для мудака это будет значить подтверждение его дурацкой правоты. И что будет после такого, даже представить страшно.

А если соглашусь... Уделаю его, конечно же. Потому что я уверена в Ване! Уверена, блин. Все наши с ним мелкие ссоры по этому поводу не в счёт. Я несколько раз убеждалась, что ошибалась.

Разве Семён может заставить его признаться в том, чего нет? Каков его дурацкий план?

— Если бы ты действительно была уверена в Ване, ты бы уже хваталась за такой охуенно лёгкий шанс получить свободу, — хмыкнув, заявляет мудак.

— Я уверена в Ване, но в тебе ни разу, — сглотнув, осторожно подмечаю. — Ты явно что-то задумал.

— И что я могу? — ухмыляется Семён. — Ты будешь слышать слова Вани и мои. Позвоню тебе при нём, на его номер, который, уверен, ты знаешь наизусть. Его голос тоже узнаешь. Ну так что?

— Звони! — рычу я, и сама удивившись своему выпаду.

Откуда столько эмоций? Разве сейчас происходит что-то похлеще моего похищения или других ублюдских выходок Семёна, в стиле угроз собственному другу? Так почему меня разве что не колотит?..

Я ведь неоднократно проверяла Ваню. Даже когда зареклась этого не делать. Это будет очередная такая идиотская и лишняя проверка, которая опять убедит меня в его верности...

Надеюсь, на этот раз окончательно уже. Без всяких червячков в глубине души. Хватит уже...

Странно, что Семён тянет после моего восклицания. Но в итоге всё-таки подходит ко мне и нажимает нужные кнопки. Так, чтобы я убедилась, что номер именно Вани.

Сразу ставит на громкую.

Гудки... Один, второй, третий.

После четвёртого я вдруг надеюсь, что Ваня и не ответит. Это был бы идеальный расклад — я не отказалась от идиотской игры долбанного Семёна, а просто не сложилось.

Идеальный вариант?..

«Если бы ты действительно была уверена в Ване, ты бы уже хваталась за такой охуенно лёгкий шанс получить свободу», — всплывают в голове небрежные слова Семёна.

Вот только они почему-то не убеждают моё предательское подсознание. Я о свободе даже и не думаю, когда напряжённо слушаю гудки. Всё внутри меня замирает от желания, чтобы совсем скоро, вот прямо сейчас, послышался механический голос автоответчика, который скажет, что абонент недоступен.

Себя не обманешь...

Разумом я бесконечно убеждаю себя, что Ваня невиноват, и это моя дурацкая паранойя. Но чувство тревоги в груди разве что не заставляет задыхаться. Мне до паники плохо стоять перед Семёном и ждать.

Я бы уже сказала ему, что пора скинуть, да только ни слова выдавить не могу. В горле ком неподъёмный. Дыхания чертовски не хватает...