Помни, что ты моя - Ольга Люм

Я жаждала этих поцелуев. Ждала их. Вся моя кожа будто настраивалась на его приближение, заранее согреваясь. А когда его губы касались моих, мир сужался до точки соприкосновения. До тепла его дыхания, до вкуса его, до ощущения его рук на моей спине, прижимающих меня к себе. Я млела в его объятиях. Полностью растворялась, теряя всякое представление о времени и пространстве. В эти моменты не было прошлого, не было будущего. Было только сейчас. Его руки. Его губы. Его тело, твёрдое и надёжное против моего. И тихий стон, который иногда вырывался у меня из груди — непроизвольный, полный такого острого наслаждения, что почти было больно.

Он никогда не торопил события. Никогда не переходил границ, которые, казалось, были нарисованы невидимым мелком где-то между нами. Его властность в поцелуях сочеталась с невероятным, почти болезненным терпением. Как будто он тоже наслаждался этим медленным, сладким падением. Изучал каждую мою реакцию. Отмечал, от какого прикосновения я вздрагиваю, а от какого — расслабляюсь и таю.

Я засыпала с мыслями о нём. Просыпалась с предвкушением нового дня, который мы проживём вместе. И где-то в глубине, под всем этим нарастающим чувством восхищения и влечения, зрело что-то ещё. Что-то большое и пугающее. Но пока я не давала себе в этом признаться. Пока я просто позволяла себе тонуть в этом новом, прекрасном мире, где его взгляд был солнцем, а его поцелуи — воздухом, без которого я уже не могла дышать.

Глава 14

Я понимала, что так не может продолжаться вечно. Это сладкое, неспешное танго по краю пропасти. Эти поцелуи, от которых кружилась голова, эти вечера в тишине, когда каждый взгляд, каждое случайное касание было наполнено таким напряжением, что воздух казался густым, как мёд. Рано или поздно что-то должно было произойти. Чаша должна была переполниться.

И это случилось. В один из тех дней, когда всё пошло не по плану.

Артём задержался на работе. Серьёзно задержался. Он позвонил вечером, его голос в трубке звучал устало, но собранно: «У нас форс-мажор. Выпутываемся. Буду поздно, не жди, ложись спать». Я сделала вид, что всё в порядке, что я не переживаю, что прекрасно всё понимаю. «Конечно, дорогой. Не волнуйся. Удачи».

А на самом деле я очень расстроилась. Глупо, по-детски. Но я так привыкла, что он всегда рядом к этому времени. Что наш вечер — это священное время, которое уже нельзя было представить иначе. Пустой дом, который за недели совместного бытия снова стал просто большим и пустым, давил на меня. Я поужинала в одиночестве, и еда была безвкусной. Включила какое-то кино, но картинка плыла перед глазами, не оставляя в сознании ни следа. Я просто сидела, обняв колени, и слушала тиканье часов, считая минуты до его возможного возвращения.

Когда фильм кончился, а его всё не было, во мне что-то щёлкнуло. Какое-то внутреннее, глупое и нерациональное желание. Повинуясь ему, я встала и на цыпочках, как вор, прошла по тёмному коридору в его крыло. В его комнату.

Дверь была не заперта. Я вошла. Здесь пахло им. Концентрированно, как нигде больше. Дорогим мылом, древесиной, чистым бельём и чем-то неуловимым, что было просто его запахом. Сердце забилось чаще. Я подошла к кровати, провела ладонью по прохладному шёлку пододеяльника. Потом, не раздумывая, легла. Не свернувшись калачиком где-то с краю, а именно на то место, где он спит. Там, где подушка хранила вмятину от его головы.

Я уткнулась лицом в ткань и глубоко вдохнула. Его запах обволакивал меня, как облако, вызывая острую, сладкую ностальгию по нему, хотя он отсутствовал всего несколько часов. Я не собиралась задерживаться надолго. Просто хотела чуть-чуть приобщиться к нему через это ощущение. Утолить эту странную, физическую тоску по его присутствию. Закрыла глаза, думая всего на пять минут…

И провалилась в сон. Глубокий, без сновидений, рождённый из усталости и эмоционального напряжения.

Просыпалась я не сразу. Сначала сознание возвращалось обрывками, через призму физических ощущений. Мне было… хорошо. Не просто хорошо. Это было состояние полной, абсолютной неги. Блаженное тепло разливалось по телу, начиная где-то глубоко внутри. Счастье, острое и трепещущее. Желание, пульсирующее в каждой клетке. И ещё целая куча чувств, переплетённых в один сладкий, неразборчивый клубок.

Я медленно выплывала из этого моря удовольствия, пытаясь осознать себя и своё положение. Поняла, что всё ещё нахожусь в комнате Артёма. На его постели. Но я уже не была одна. И это осознание ударило, как гром.

Артём вернулся.

И теперь он целовал меня.

Не так, как раньше. Не нежно, не ласково, не с вопросом. Он целовал меня со всей страстью, которая, видимо, копилась все эти недели. Со всем желанием, которое мы так старательно сдерживали. Его губы были жадными, требовательными. Его руки — уже не просто держали, а владели. Одна крепко обхватила мою талию, прижимая к нему, другая вплелась в мои волосы, слегка откидывая голову назад, открывая шею для его поцелуев.

И я… я отвечала ему. Взаимностью, которая взорвалась во мне, как давно ждущая своего часа пружина. Я больше не думала. Не анализировала. Я просто чувствовала. И созналась себе в этом, наконец, громко и ясно, прямо здесь, под его жадными губами: я люблю его. Люблю этого сурового, сломленного и заново рождённого мужчину. Люблю его силу и его нежность, его властность и его растерянность. Люблю.

И сегодня можно всё. Это знание освободило меня окончательно. Я отпустила себя. Отпустила своё желание, которое уже давно стало частью меня. Мои руки сами нашли его плечи, его спину, впились в ткань рубашки, а потом под неё, касаясь горячей кожи. Я отвечала на каждый его поцелуй, каждый вздох, каждый жест. Я сгорала. Сгорала от страсти, которая была такой же яростной, как и моя любовь. Мы не говорили ни слова. Нам не нужны были слова. Наш язык был языком прикосновений, стонов, учащенного дыхания в темноте.

Он сбросил с меня халат, и его пальцы скользнули по моей коже, заставляя меня вздрагивать и выгибаться навстречу. Его губы спустились с моих губ на шею, на ключицы, и каждое прикосновение было как обжигающая лава. Я запуталась в его рубашке, помогая ему снять её, жадно касаясь его тела, исследуя мускулы спины, жёсткие волосы на груди.

Это не было нежным дебютом. Это было падение в водоворот. Столкновение двух голодных, наконец-то признавшихся в своей потребности друг в друге