Помни, что ты моя - Ольга Люм

оглушительной тишине, которая была громче любых слов. Мы замерли, сплетенные в один горячий, дышащий единым ритмом клубок, и в этом единстве было всё: и благодарность, и изумление, и та самая любовь, которую я наконец признала, и которую, как мне теперь казалось, я читала и в его безмолвном, надёжном взгляде.

Глава 16

После той ночи и утра в наших отношениях что-то сдвинулось с мёртвой точки. Не громко, не с треском, а тихо, как щелчок идеально подошедшего ключа в замке. Мы не говорили об этом вслух — было слишком рано, слишком хрупко это новое чувство, чтобы облекать его в слова. Но мы оба ощущали эти перемены каждой клеткой.

Артём стал другим. Не кардинально, но заметно. Та броня напряжённости, что всегда висела на нём, как второй костюм, стала тоньше, а иногда и вовсе исчезала. Он стал чаще улыбаться. Не той холодной, вежливой улыбкой, а настоящей, которая начиналась в уголках глаз и лишь потом трогала губы. Он стал чаще прикасаться ко мне просто так, без повода: проводя рукой по волосам, когда проходил мимо, обнимая сзади за талию, пока я что-то делала на кухне.

Мы теперь спали вместе. В его постели, в его комнате, которая быстро перестала быть только «его». Я перетащила сюда часть своих вещей: любимую подушку, крем для рук с запахом ванили, несколько книг, которые начала читать. Он ни слова не сказал против, лишь однажды утром, проснувшись, провел пальцем по корешку моей книги на тумбочке и произнес: «Интересное соседство». В его голосе не было иронии, было спокойное принятие.

Казалось, всё отлично. Так оно и было. Каждый день приносил новую крупицу счастья, новое открытие в нём и в себе. Я училась жить в настоящем, в этой новой, тёплой реальности, где его любовь была не вопросом, а фактом, ощутимым в каждом взгляде, в каждом прикосновении.

Но прошлое, то самое, которое я не могла вспомнить, как ни старалась, было как тень. Не злая, не пугающая, но навязчивая. Оно не давало покоя. Физически я чувствовала себя уже гораздо лучше. Тошнота давно прошла, голова не болела, если только я не перенапрягалась от обилия впечатлений, что случалось всё реже. Но память… память так до конца и не вернулась. Она была как книга, заложенная на середине. Я помнила обложку (общие знания, навыки), но сюжет был потерян. Врач говорил, что память может не вернуться до конца, а может хлынуть разом. Моя же застыла в каком-то подвешенном состоянии, будто раздумывая: возвращаться или нет.

И самое главное — Артём молчал. Он ничего не говорил о том, что было «до». Ни намёком, ни словом. И я ничего не спрашивала. Потому что боялась. Понимала всем нутром, что если эта дверь откроется, всё опять может перевернуться. А я только-только освоилась в этом прекрасном, хрупком настоящем. Я не была готова к смене реальности. К возможной боли, к разочарованию, к тому, что образ прежней Алины, который я по крупицам собирала из безликих вещей, может оказаться настолько чужим и неприятным, что оттолкнет и его, и меня саму от этого нового счастья. Потому молчала. Пряталась от прошлого в его объятиях.

Но жизнь, как это часто бывает, решила за нас.

Как-то днём я зашла в свою бывшую комнату. Уже не спальню, а скорее, гардеробную и кабинет. Искала, кажется, старую шерстяную шаль, которую помнила где-то на верхней полке. И наткнулась на ноутбук. Он лежал в глубине гардероба, на полке с сумками, и был аккуратно завернут в тканевый чехол.

Я сперва в недоумении посмотрела на него. Потом в памяти что-то щёлкнуло — слабо, как отголосок. Да, это мой ноут. Тот самый, что я пыталась включить в первые дни и безуспешно билась над паролем. Тогда я хотела попросить Артёма помочь, но за чередой новых, головокружительных событий совсем о нём забыла.

Я достала его. Он был легким, ультратонким, дорогим. Нажала кнопку питания — экран остался чёрным. Села. Конечно. Я отнесла его в нашу — теперь уже нашу — спальню, нашла зарядное устройство в одном из ящиков комода и подключила. Решила, что вечером покажу Артёму. Может, он знает пароль. Или поможет его сбросить. Мысль покопаться в нём самой даже не приходила в голову — это был артефакт из другой жизни, и я боялась его, как боятся запечатанных писем с плохими новостями.

Вечером, перед приездом Артёма с работы, я зашла в спальню, чтобы немного привести себя в порядок, переодеться во что-то красивое. И снова наткнулась взглядом на ноут, лежащий на тумбочке. Зарядное устройство показывало, что он уже полон.

Что-то внутри дрогнуло. Любопытство? Нервозность? Я села на край кровати, взяла холодный корпус в руки. На автомате открыла крышку и нажала кнопку. Экран загорелся, запросив пароль.

Я уставилась на мигающий курсор. В голове была пустота. Я подумала об Артёме. О том, как соскучилась за день, как жду звука его ключа в замке, как хочу почувствовать его запах, его руки. И в этот самый момент, будто в ответ на эту мысль, в голове всплыли цифры. Не ясно, не как воспоминание, а как внезапная, готовая комбинация. Да, это же… дата. Наша дата? Дата свадьбы? Что-то знакомое.

Не долго думая, почти не осознавая, что делаю, я ввела их пальцами на клавиатуре.

И ноут… сработал. Пароль был принят. Экран ожил, открывшись на главную страницу рабочего стола.

Сердце упало куда-то в живот и замерло. На экране красовалась какая-то абстрактная, невнятная картинка — тёмные силуэты на фоне заката. И куча папок. «Финансы», «Документы», «Фото», «Работа». Всё аккуратно, по полочкам. Как и всё в той жизни.

Но больше всех привлекла моё внимание одна-единственная папка. Она лежала чуть в стороне, как бы отдельно от других. Её название было коротким, чётким и от него стыла кровь.

«РАЗВОД».

Всё внутри сжалось в ледяной ком. Я сидела, не двигаясь, не дыша, уставившись на эти шесть букв. Потом, медленно, будто против своей воли, я подвела курсор и щёлкнула по ней дважды.

Папка открылась. Внутри лежали файлы. PDF-документы с длинными названиями, в которых мелькали слова «Соглашение», «Имущество», «Раздел». Было несколько черновых документов в Word с датами нескольких месяцев назад. Я открыла один наугад. Сухой, юридический язык, списки собственности, пункты о неразглашении… В другом файле был набросок письма адвокату с просьбой ускорить процесс.

Я не читала внимательно. Мне было не нужно. Суть была ясна, как божий день.