Помни, что ты моя - Ольга Люм

к талии, к ягодицам, притягивая его к себе, показывая без слов, как сильно я хочу этого. Хочу его. Его тело было храмом, а мои прикосновения — молитвой. Я целовала его плечи, его грудь, проводила языком по соскам, чувствуя, как он вздрагивает и тихо стонет. Его пальцы в это время скользили между моих ног, находя ту самую чувствительную, горячую точку, и я закинула голову на подушку, зажмурившись от нахлынувшей волны удовольствия.

— Смотри на меня, — прошептал он хрипло, и я открыла глаза, встретившись с его взглядом. В нём была буря. Любовь, страсть, благодарность, обещание. — Я хочу видеть тебя. Всегда.

И когда он, наконец, вошёл в меня, это было не вторжением. Это было возвращением. Идеальным, полным, абсолютным соединением. Мы оба замерли на секунду, глядя друг другу в глаза, погружаясь в это ощущение полного единения. Потом он начал двигаться. Медленно, почти мучительно, выверяя каждый толчок, каждый откат. Это был не просто секс. Это был разговор. Разговор тел, который был красноречивее любых слов.

Я обвила его ногами, поднимая бёдра навстречу, полностью отдаваясь ритму, который он задавал. Каждое движение рождало в моём теле новые волны наслаждения, которые накапливались где-то глубоко внутри, становясь всё сильнее, всё нестерпимее. Я не могла сдержать стонов, тихих, прерывившихся, которые вырывались из меня вместе с дыханием. Он ловил их своими губами, целуя меня снова и снова, его собственное дыхание становилось всё тяжелее, прерывистее.

Руки его были повсюду — одна под моей головой, пальцы вплетались в мои волосы, другая крепко держала меня за бедро, контролируя угол, глубину. Он знал моё тело, как своё собственное, находил такие точки, от которых сознание уплывало, оставляя только чистые, животные ощущения. Мир сузился до нашей кровати, до его тела над моим, внутри моего, до его лица, искаженного наслаждением, до его глаз, которые не отрывались от моих.

Я была близка. Очень близка. Чувство нарастало, как огромная, тёплая волна, готовая поглотить всё. И он это чувствовал. Его движения стали более резкими, целенаправленными, но не потеряли своей пронзительной нежности.

— Вместе, — выдохнул он, и в этом слове была мольба и приказ одновременно.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и позволила волне накрыть себя. Оргазм прокатился по мне не взрывом, а долгой, бесконечной серией мощных, сладостных конвульсий, которые выворачивали наизнанку, выжигали все мысли, оставляя только чистое, ослепительное чувство. И в тот самый миг, когда моё тело сжималось вокруг него в последнем, самом сильном спазме, он издал низкий, хриплый крик и погрузился в собственную пучину, его тело напряглось, а потом обмякло, тяжело рухнув на меня, но успев принять свой вес на локти.

Мы лежали так, сплетённые, дыша в унисон, покрытые лёгкой испариной, наши сердца стучали в унисон, как два барабана, отбивающие один ритм. Постепенно дыхание выравнивалось, а мир медленно возвращался. Он не откатывался, а остался лежать на мне, его лицо было уткнуто в мою шею, губы касались кожи лёгкими, прерывистыми поцелуями.

Ни слова не было сказано. Ничего не было нужно. В этой тишине, в этом полном взаимопонимании, мы нашли друг друга заново. Не как супруги по договору, а как два человека, которые прошли через боль, непонимание, потерю и нашли путь обратно — друг к другу. И эта ночь, эта откровенная, иступлённая, до умопомрачения сладкая близость, была нашей новой клятвой. Клятвой, данной не перед алтарем, а в темноте, на шепчущих простынях, телом к телу, душа к душе.

Глава 19

Утро было ленивым и сладким, как растянутая карамель. Мы проснулись поздно, и ещё какое-то время просто лежали, наслаждаясь теплом друг друга и мягким светом, пробивающимся сквозь щели в шторах. Его рука лежала у меня на талии, моя голова — на его плече. Мы молчали, и в этой тишине было больше смысла, чем в любых словах. Может, задержались бы ещё, но нас выгнали из постели наглые, урчащие желудки. Сначала заурчал мой, потом, как в унисон, его. Мы переглянулись и рассмеялись.

— Пора, — сказал Артём, целуя меня в лоб. — А то умрём с голоду посреди этого любовного ложа.

— Трагично, — вздохнула я с комичной серьёзностью. — Мир потеряет двух великих любовников.

Мы поднялись, накинули халаты и босиком отправились на кухню. Уже скорее обедать, чем завтракать. Я приготовила яичницу с беконом и авокадо, он нарезал хлеб и налил свежевыжатый сок. Ели за большим кухонным островом, болтая о пустяках, смеясь, иногда просто переглядываясь — и в этих взглядах была вся вчерашняя ночь и тихое удивление от того, что вот так, просто, может быть счастье.

После еды мы перебрались в гостиную, устроились на диване и начали лениво обсуждать, чем заняться в оставшийся день. Может, поехать за город? Или снова в кино? Или просто валяться здесь, никуда не торопясь?

И тут ему позвонили. Он взглянул на экран, и по его лицу пробежала тень досады.

— Прости, это срочно. Нужно проконтролировать один момент на объекте, — сказал он, уже поднимаясь. — Я не задержусь. Пару часов. И весь вечер — твой.

Он поцеловал меня на прощание — быстро, но крепко, и уехал. В доме снова воцарилась тишина, но теперь она не была пугающей. Она была мирной. Я недолго постояла у окна, глядя, как его машина скрывается за поворотом.

И в голове, как назойливая муха, снова всплыл ноутбук. Та самая папка. Правда, которую Артём рассказал, была одна. Но оставалась ещё и моя правда. Правда прежней Алины, застывшая в юридических документах.

«Нет, — подумала я решительно. — Хватит. Нельзя жить с этой миной замедленного действия».

Я прошла в спальню, достала ноутбук из ящика тумбочки (я убрала его туда после вчерашнего разговора, будто пряча улику) и открыла. Сердце забилось чаще, но на этот раз не от страха, а от решимости. Я зашла в папку «Развод» и на этот раз стала изучать всё тщательно, вникая в даты, формулировки, пометки.

Мне нужно было понять, на каком этапе всё застряло. Насколько далеко зашла та Алина в своём стремлении разорвать узы, которые сейчас были для меня дороже жизни.

Час кропотливого чтения, и картина вырисовалась с леденящей ясностью. Прежняя-я действительно готовила почву. Консультировалась с адвокатом (контакты были сохранены), составляла списки имущества (наш безупречный дом был расписан по полочкам, включая мои не ношеные сумки), черновики заявлений… Но самого процесса ещё не было. Юридически мы всё ещё были мужем и женой. Ключевая дата, три года с момента свадьбы, на которую, видимо, была намечена