Я тебя не полюблю - Анна Бигси

– Что ты здесь делаешь? – восклицаю испуганно, сильнее сжимая края махровой ткани.

– Завтра наша свадьба, – сухо сообщает Камал. – Будь готова к одиннадцати.

Мои мысли вскипают от возмущения. Как он может так просто распоряжаться моей жизнью, считая это само собой разумеющимся? Свадьба? Как будто я добровольно соглашусь на это. Я сжимаю зубы, пытаясь подавить накатывающий гнев, но не могу удержаться.

– Я не выйду за тебя замуж, – говорю, стараясь сохранить спокойствие, но голос дрожит, выдавая бурю внутри. – Я откажусь прямо в ЗАГСе. Ты не сможешь меня заставить!

Камал смотрит на меня, и его глаза наполняются насмешкой. Он не сердится, напротив, его губы изгибаются в холодной ухмылке, и он начинает смеяться. Глухо, безрадостно. Словно сама идея моего сопротивления кажется ему нелепой. Этот смех, проникающий в самое сердце, вызывает у меня отчаяние и полное ощущение беспомощности.

– Аврора, ты, похоже, не поняла. – Его голос режет слух, в нем явственно звучит угроза, заставляющая сердце сжаться от страха. Тагаев делает шаг ко мне, и его тень накрывает меня, словно ледяное облако. – Мы уже женаты. А завтрашний праздник для тебя и прессы.

– Что? – едва слышно шепчу я. Сердце замирает, мысли путаются. – Ты врешь.

– О нет, милая, – Камал достает из папки документ и протягивает мне. – Вот, смотри. Это свидетельство о браке. Мы женаты уже несколько дней.

Я вижу документ и не могу поверить глазам. Мир вокруг меня рушится. В голове клубится туман, и я не могу понять, как это произошло. Я подписала это? Когда? В кабинете отца… он тогда подстраховался. А я, дура, верила, что смогу управлять своей жизнью.

Ощущение предательства охватывает меня, холодной волной прокатывается по телу, и я едва держусь на ногах. Камал смотрит и ждет реакции, а ее нет. Я не знаю, как реагировать.

– Это не может быть правдой. – Мой голос хриплый, почти шепот. Я делаю шаг назад, но Камал перехватывает мое запястье. Его рука крепка, а прикосновение холодно и безжалостно. Но боли я не чувствую.

– Это правда. – Его голос становится ниже, звучит почти ласково, но в этом тоне слышится явная угроза. – Осталось только одно – консумировать наш брак. И я сделаю это прямо сейчас.

Тагаев притягивает меня к себе, и в его глазах я вижу гнев, желание наказать за неповиновение. Страх сковывает меня, сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот вырвется из груди.

Его взгляд пылает темным огнем, намерения Камала ясны, и это приводит меня в ужас. Слезы подступают к горлу, но я не могу позволить себе сломаться.

– Я не девственница! – выкрикиваю, едва осознавая смысл своих слов, и вздергиваю подбородок.

Эти слова повисают в воздухе между нами, и хватка мужа на мгновение ослабевает. В комнате наступает мертвая тишина, она становится невыносимо тяжелой и давящей. Глаза Камала темнеют, черты лица застывают, словно через него пронеслась тень.

Он медленно отпускает мое запястье, и я чувствую, как кровь возвращается в пальцы. Ощущение боли сменяется онемением. Тагаев смотрит на меня холодным, жестоким взглядом. На миг мне кажется, что в его глазах мелькает разочарование, но это чувство исчезает так же быстро, как и появилось.

Я молчу, осознавая, что эти слова, возможно, подписали мне приговор. Но я не могла поступить иначе. Камал смотрит на меня, его глаза сверкают гневом. Он делает шаг ко мне, и я отступаю, пока не упираюсь спиной в стену. Непрошеные слезы текут по щекам, но я не позволяю себе рыдать. Он хочет увидеть мою слабость, хочет сломить меня, но я не сдамся. Даже если у меня нет шансов, буду бороться до конца.

– Я никогда не приму это, – нахожу в себе силы сказать. – Ты никогда не заставишь меня подчиниться.

Камал молчит, его глаза пристально смотрят на меня, словно пытаются проникнуть в самую глубину моей души. Затем он отступает, и его лицо вновь становится холодным и безразличным. Разворачивается и выходит из комнаты, оставляя меня одну. Колени подгибаются, и я оседаю на пол, не в силах больше стоять. Страх и отчаяние захлестывают меня, но я должна найти выход, должна найти способ выбраться из этой тюрьмы, даже если это будет стоить мне всего.

Глава 16. Камал

В кабинете темнота, лишь от горящего камина исходит мягкий рыжий свет. Сижу на кресле, вытянув ноги в сторону огня, но не могу согреться. Сегодня мне холодно даже внутри. Особенно внутри.

Отпиваю коньяк прямо из полупустой бутылки и наблюдаю за дрожащими угрюмыми тенями на полу. В голове неустанно крутится одна мысль: как мне поступить дальше? Что мне, блядь, делать в этой ситуации?

Все может закончиться прямо сейчас. Ничего не стоит уничтожить брачные договоры, сжечь все документы и оставить эту историю позади. Я могу сделать так, чтобы этот брак никогда не существовал. Но я дал слово Зорину. А слово – это обязательство, которое нельзя нарушить. Хотя свое он, похоже, нарушил. Его дочь оказалась не невинной.

Я достаю из ящика стола брачный договор, перелистываю его страницы, ощущая всю тяжесть принятых решений. Свидетельство о браке лежит рядом как напоминание о пути, который я сам выбрал. Закрываю глаза, пытаясь представить, как все могло бы быть иначе, как можно было бы избежать этих пут. Но затем возникает другой вопрос – почему ее девственность оказалась для меня столь значимой? Почему ее признание, высказанное в порыве гнева, задело меня так глубоко? Может, вообще обманула, но проверять я не собираюсь. Это ее выбор, а я буду делать свой, исходя из новых вводных.

Девственность девчонки, по сути, не имела бы значения для меня, если бы из нее не сделали священную корову. И даже пункт такой появился в договоре… Нахрена? Это идиотизм. Зорин настоял. Не смог отказать в последней просьбе умирающему.

Теперь это обстоятельство не просто принцип. А что-то более фундаментальное и связанное с моим собственным восприятием чести и внутренней силы. Я не могу переступить через свои убеждения, но и Аврору отпустить тоже уже не могу. Не хочу. Она нужна мне. Она часть меня, хоть и сама этого не понимает.

Этот брак – мое испытание. Аврора останется моей женой, но я к ней не притронусь, пока она сама не решит по-другому. Так я смогу сохранить свои принципы и не переступать ту черту, которую сам для себя установил.

Жадно пью из горла и шумно выдыхаю. Так лучше.