Наследница пророчества - Анали Сбрана

Одра достала связку ключей из кармана передника. Ее руки так сильно дрожали, что ключи звенели, когда она вкладывала их в ладони Эма.

— Запри двери. Затуши очаг. Накрой отца одеялом и подложи подушку под голову. Пока не двигай его. Скоро стемнеет, слишком темно для пути к гавани, но с первыми лучами солнца я хочу, чтобы ты пошел в город и нашел Шея. Шей, возможно, и принял сомнительное решение вступить в Береговую стражу, но пока ему удавалось сохранять доброе сердце. Он поступит правильно с отцом и Эмайром и защитит их обоих, пока отец будет восстанавливаться.

— Хорошо. — Эмайр прижал ключи к груди. Он всегда любил трактир больше, чем она. Для нее трактир был местом, откуда однажды нужно сбежать. Она терпеть не могла эту жизнь, застряв здесь, в этом городке, день за днем имея дело с паршивыми клиентами… Но Эмайр. Для него это было спасение. Он заполнил трактир своим искусством. Он видел в нем ту же красоту, что и их родители. Эмайр вытер сопливый нос о рукав. — Я буду защищать трактир, пока ты не вернешься, Оди, обещаю.

— Я знаю, что будешь.

Нира вывела Одру во двор, где уже выстроилась очередь. В ее начале женщина-фейри с планшетом в руках заносила в списки всех обитателей трактира. Когда Одра дошла до начала очереди, ее попросили назвать имя, год рождения и день наречения имени. Одра отвечала механически, оцепенение окутало ее, словно ответы на эти сокровенные вопросы больше не принадлежали ей, а перешли во владение фейри.

Затем ей приказали отойти в сторону, отделив от остальных.

Одра нахмурилась. Одна? Заберут только ее? Что в ней такого, что выделило ее среди остальных?

Вдруг прямо перед ней возник улыбающийся Вренн.

Его голос прозвучал на высоких нотах больного восторга.

— Тебя сочли лицом с высоким риском побега.

Одра едва успела отшатнуться от волчьей головы на его мече, как мир погрузился во тьму.

ГЛАВА 7

Когда Одра была маленькой, океан попытался утянуть ее на свою темную глубину. В одно мгновение она резвилась на волнах, смеясь, когда ледяная вода касалась подола ее платья, а в следующее — коварный подводный течения обвил ее лодыжки ледяными пальцами и потянул вниз. Вода с шумом накрывала ее с головой раз за разом, пока она отчаянно боролась, но ее слабые, пухлые ручки не могли тягаться с мощью моря. Она звала мать, чувствуя, что ее маленькие легкие сейчас разорвутся.

Свет солнца скрылся из виду, когда она потеряла сознание.

Именно так она чувствовала себя сейчас — словно не могла сделать вдох.

Словно она снова тонула.

Хотя, оглядевшись по сторонам, она поняла, что дыхание у нее перехватило вовсе не от этого — от чистого неверия. Она медленно села, ощущая тошноту в желудке, а за глазами пульсировала мигрень. Она находилась в маленькой комнате одна, а ее запястья онемели от туго затянутой веревки.

Пол под ней покачивался из стороны в сторону.

Любой, кто вырос в гавани, вместо крови имел в жилах соленую воду и сразу понял бы, что это значит: она находилась в небольшой лодке, настолько крошечной, что сквозь борта был слышен мерный стук буев о деревянные сваи — значит, она все еще у причала.

Одра склонила голову набок, прислушиваясь к далёкому, разрывающему сердце крику златопёрой чайки. Эта птица водилась в этой бухте и больше нигде. Здесь были ее единственные гнездовья и охотничьи угодья во всей Хавее. Она не могла знать наверняка, сколько времени прошло с тех пор, как ее оглушили… но была уверена, что все еще находится в Соленой Лощине.

Ей следовало бороться прямо сейчас — попытаться разорвать путы и бежать.

Она знала эти доки лучше любого из фейри. Эта гавань была ее игровой площадкой. Она играла с ракушками из этой бухты, училась ходить босиком по этому берегу и впервые поцеловалась именно на этих мостках. Она могла бы вытащить кинжал из сапога, перерезать веревки и скрыться с лодки.

Здесь были такие глубокие морские пещеры, что ее никто и никогда бы не нашел.

Она могла бы спрятаться в одной из них, дождаться наступления темноты и сбежать в ближайшую деревню. Если фейри еще не захватили ее, она могла бы предупредить местных жителей. Король продал своих подданных за золото; он преклонил колени перед фейри, позволив им терроризировать и похищать граждан. У него хватило бы совести хотя бы предупредить людей, которых он был обязан защищать.

Одра стала бы героиней.

Но она вспомнила отца; звук его болезненного вздоха снова и снова звучал в ее голове, как бы она ни пыталась его прогнать. Она с уверенностью знала, что даже если доживет до ста лет, звук удара по голове ее отца навсегда останется в ее памяти. Ее отец, чья кровь капала ей на лицо и волосы. Даже сейчас она чувствовала на губах металлический привкус.

Съеденный ранее хлеб грозил вырваться наружу.

Если Одра сбежит… если она побежит предупреждать соседние города… они сделают ему еще хуже — только на этот раз они причинят боль и Эмайру. Она обессиленно опустилась на пол, позволив тоске поглотить ее — пока мерное покачивание лодки не погрузило ее в беспокойный сон.

Ей снилась месть.

Комната была погружена в кромешную тьму, когда наконец открылась дверь и вошла женщина c вуалью на лице. Одра приподнялась, пытаясь отступить назад, но отступать было некуда: она находилась в тесном чулане. Странная женщина зашикала на нее, словно напуганную кобылу, которая никак не давала надеть трензель, а вовсе не на похищенную жертву.

Жрица тихо запела, хотя Одра не могла разобрать ни слова, и поднесла к ее губам деревянную чашку с водой. Несмотря на страх и желание плюнуть этой жрице в лицо… пить хотелось безумно. Вопреки воле, Одра сделала глоток.

Лишь когда кубок опустел, Одра почувствовала на языке маслянистый, горьковатый привкус. Это была не просто вода.

— Какого чё…

Мир померк еще до того, как жрица успела выйти за дверь.

ГЛАВА 8

Когда Одра снова пришла в себя, ее уже куда-то перенесли.

Она оказалась в огромном помещении, заполненном рядами трехъярусных коек, надежно закрепленных на полу. Осторожно заглянув за край своей постели, она поняла, что лежит на нижнем ярусе. Матрас под ней был тонким, едва присыпанным соломой. Сама мысль о том, что ее переносил кто-то незнакомый, заставила ее содрогнуться, а от качки корабля —