Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Ты знаешь, где она сейчас находится?

— Сейчас Ракель должна быть на съемках… Правда, я не знаю, где именно она находится на данный момент, ибо на у нее запланировано две или три фотосъемки в разных местах. Одна где-то за городом, вторая – в студии, третья – где-то еще…

— Может, стоит позвонить ей?

— Она не ответит, потому что телефон Ракель находится в том помещении, где ее готовят к съемкам. Не будет же она брать мобильный с собой и сниматься с ним для обложки журнала.

— Окей, а сколько длится одна съемка?

— По-разному. Могут и за час все отснять, а могут и весь день провозиться и с горем пополам закончить работу.

— Ох… Жаль… Ты бы мог узнать, когда все закончится и поехать за ней.

— Я поеду… Несомненно поеду за ней сразу же, как только узнаю, где она находится. — Терренс резко выдыхает, нервно потирая руки. — Я не позволю ей ехать домой одной. Не хватало, чтобы она как-то пострадала из-за того, кто хочет навредить мне.

Терренс сжимает свою переносицу, согнувшись пополам и всерьез переживая, что с Ракель может случиться что-то плохое.

— Ладно-ладно, мужик, не надо паниковать, — спокойно говорит Даниэль, похлопав Терренса по плечу. — Тем более, что Ракель не одна. С ней на съемки ездит целая команда стилистов и помощников. Вряд ли кто-то захотел бы причинить ей вред, когда ее окружает столько людей.

— Знаю… — тихо произносит Терренс, поднеся сложенные руки ко рту. — Но мне все равно как-то неспокойно… Стоило мне прочитать это письмо, как я потерял покой . Да и твои слова заставляют меня задуматься.

— Слушай, может быть, это реально была чья-нибудь злая шутка. Да, осторожность никогда не помешает, и подобные письма нельзя оставлять без внимания. Но и становиться параноиком тоже не стоит. Тревогу надо бить, когда что-то уже произошло.

— Не знаю, Даниэль, теперь я уже не так уверен в том, что меня с кем-то спутали. У меня слишком нехорошее предчувствие на этот счет.

— Окей, давай сделаем так… — Даниэль бросает взгляд на свои часы, которые он носит на левой руке. — Сейчас у нас тридцать пять минут третьего, а ты позвони ей где-нибудь часа в три или полчетвертого. А потом позвонишь еще немного погодя. Ракель в любом случае увидит твои звонки и сама перезвонит тебе, когда будет свободна.

— Пожалуй, я так и сделаю… Попробую позвонить ей после трех часов… Однако сейчас я не смогу успокоиться, потому что нахожусь в неизвестности и не могу представить, к чему все это может привести.

— Терренс, пожалуйста, не паникуй раньше времени, — похлопав Терренса по спине и несильно сжимает его плечо, спокойно говорит Даниэль. — Я прекрасно понимаю, что ты волнуешься за Ракель и боишься, что кто-то может навредить ей. Но не надо настраивать себя на плохое. Вот ответит она, или тебе удастся дозвониться до нее, так ты заберешь ее со съемок.

— Не удивлюсь, если наш кошмар еще не закончился. Если есть еще кто-то, кто хочет уничтожить меня или моих близких. Никаких имен в этом письме нет, но я думаю, это точно может стать угрозой для Ракель.

— С ней все будет хорошо. Ты дозвонишься до нее и привезешь ее домой.

— Ох, хотелось бы в это верить…

Терренс еще больше сгибается пополам и запускает пальцы в свои волосы, еще больше занервничав и неосознанно дрыгая ногой. Даниэль же с грустью во взгляде наблюдает за ним и легонько хлопает приятеля по спине, не зная, что сказать для того, чтобы успокоить его, хотя и понимая, что у его друга может быть куда больше проблем, чем кажется.

***

Тем временем Эдвард находится у себя дома совершенно один и думает о вчерашнем звонке незнакомца. Вчера он был возбужденным и озлобленным после того, как ему сообщили о смерти отца. Но сейчас мужчина уже не пытается что-то разбить или срывать на ком-то злобу. Локхарт просто лежит на кровати и смотрит в потолок, в глубине души все еще не веря в услышанное и мечтая, чтобы это оказалось неправдой.

Бывали моменты, когда его отец все же проявлял отцовскую любовь к еще маленькому Эдварду. Именно эти моменты очень хорошо запомнились Локхарту. Они всегда согревают ему душу и заставляют хотя бы на мгновение поверить, что у его отца все-таки были сердце и какие-то теплые чувства по отношению к своему сыну, и ему было не совсем наплевать на него. Как бы то ни было, Эдвард никогда не относился к своему отцу плохо и не желал ему ничего плохого.

«Мне так жаль, что я не сказал отцу, что всегда буду любить и уважать его, даже несмотря на то, что он никогда не любил меня, — с грустью во взгляде рассматривая потолок, думает Эдвард. — Жаль, что я ушел из дома и подавил в себе желание сказать ему об этом. Я всю жизнь буду об этом жалеть...»

Эдвард медленно выдыхает с прикрытыми глазами и начинает рассматривать желтые пятна на потолке.

« Никогда не прощу эту сволочь за то, что он посмел сделать это… — едва сдерживая злость, хмуро думает Эдвард. — Клянусь, я заставлю его ответить за все, что он сделал. Эта падла еще пожалеет… Я больше не позволю ему тронуть и угробить еще кого-то. Скорее я сам предпочту отдать себя в жертву, чем позволить ему уничтожить всех, кто меня окружает. »

Эдвард бросает взгляд на приоткрытое окошко, из которого в комнату попадает прохладный ветер.

« Черт, неужели мне придется рассказать всем о том, что задумал этот ублюдок? — ужасается Эдвард. — Если однажды случится что-то еще, то я уже не смогу скрыть то, о чем они могут догадываться. Если с кем-то из них случится какая-то беда, те люди запросто проболтаются, что мне обо всем известно. Да, рано или поздно мне придется во всем признаться… Но твою мать, я так не хочу этого! У всех и так проблем по