Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— А ты говорила кому-то из своей команды о том типе?

— Я сделала вид, что ничего не произошло. И убедила Дейдру в том, что когда я подбежала к машине, тот тип уже уехал. Не знаю, поверили ли они мне или нет, но ребята больше не спрашивали меня об этом.

— Полагаю, он мог выслеживать тебя, раз точно знал, где должны были состояться съемки. Ты не заметила никого подозрительного во время поездки?

— Э-э-э, да вроде бы нет… — пожимает плечами Ракель. — Я никогда не видела ту машину, на которой приехал и уехал тот тип.

— Хм… — слегка хмурится Терренс. — Интересно, были ли эти письма оставлены одним и тем же человеком? Или это были разные люди?

— Ну… Я точно не помню, но, по-моему, то я нашла письмо около двух-трех часов дня.

— Правда? И Виолетта принесла мне письмо где-то в этом промежутке. А это значит, что письма оставляли разные люди.

— Может быть.

— И если предположить, что кто-то сам положил письмо в почтовый ящик, значит, тот тип точно знает, где мы живем.

— И меня это, честно говоря, пугает … Неизвестно, сделал ли это тот, кто нам угрожает, или какие-то его дружки.

— Полагаю, что дружки. Или хотя бы один из них мог либо оставить письмо тебе, либо бросить в ящик тот, что было для меня. А второй мог вполне быть и тот, кому мы как-то не угодили.

— Да, такое тоже вполне возможно…

Пока Ракель о чем-то задумывается, сложив руки перед собой и уставив грустный взгляд в одной точке, Терренс же проводит рукой по своим волосам и резко выдыхает.

— Ох, похоже, для нас наступают непростые времена, когда мы будем трястись и бояться за свою жизнь, — устало говорит Терренс. — Не хочу это признавать, но к сожалению, у меня нет выбора… Эти письма не оставляют сомнений в том, что кто-то хочет нас уничтожить.

— Больше всего на свете боюсь, что все это может как-то быть связано со мной, — с тревогой признается Ракель, обхватив горло. — Если опять окажется, что в этом есть моя вина, то я не знаю, что с собой сделаю.

— Нет, Ракель, даже и думать об этом не смей! — уставив на Ракель свои округленные глаза, ужасается Терренс. — Я точно знаю, что все это не имеет никакого отношения к тебе.

— Однако угроза не обошла стороной и меня! Я тоже могу быть в опасности! И вполне может быть такое, что из-за меня опять все будет разрушено. Как в тот раз, когда Саймон испортил всем нам жизнь.

— Нет-нет, прошу, не надо винить себя и брать вину за то, чего ты не делала. — Терренс мягко берет Ракель за плечи и слегка встряхивает ее. — Мы еще ничего не знаем и не можем винить кого-то заранее.

— Знаю… — тихо произносит Ракель. — Но мне все равно страшно подумать, что это связано со мной.

— Сейчас же прекрати думать об этом! — Терренс нежно, но крепко приобнимает Ракель и мягко гладит ее по голове, пока та трется щекой об его плечо и уставляет грустный взгляд в одной точке. — Ты ни в чем не виновата! А если даже кто-то и угрожал нам, чтобы досадить тебе, на этот раз я бы ни за что не отвернулся от тебя. Клянусь, я сделал бы все, чтобы помочь тебе избавиться от твоих обидчиков и не дал никому в обиду.

— Я знаю, любимый… Знаю…

— Даже не думай винить себя, слышишь меня. — Терренс, мягко гладя Ракель по щеке, мило целует ее в макушку, пока та просто прижимается поближе к нему и кладет голову ему на плечо. — Уверен, когда мы все узнаем, то будем уверены, что все это точно не имеет никакого отношения к тебе. Кто угодно может быть к этому причастен, но только не ты.

— Терренс, не обижайся на меня за то, что я сейчас скажу… — Ракель медленно отстраняется от Терренса и немного неуверенно смотрит на него. — Но я тут подумала… Что если проблемы Наталии и Эдварда как-то связаны… Связаны с угрозами из этих писем?

— Наталия и Эдвард? — уставив на Ракель удивленный взгляд, переспрашивает Терренс. — А они-то здесь причем?

— Вдруг их проблемы и эти угрозы как-то связаны между собой, и что-то может грозить не только нам, но и им тоже?

— О, нет-нет! — Терренс резко соскакивает с кровати и разворачивается лицом к Ракель. — Извини, Ракель, но ты сумасшедшая. Даже у меня в голове не было столь абсурдной мысли.

— Я не считаю, что это абсурдная мысль! Возможно, именно поэтому они скрывают от нас свои проблемы и не хотят ничего не говорить.

— Да, еще скажи, что это они написали нам письма и захотели избавиться от нас обоих. Нет, дорогая моя, это полный бред ! Уж мы бы точно догадались об этом, если бы распознали почерк. Но это не почерк наших друзей.

— Но, Терренс, почему ты так категорично настроен? Я даже не смею утверждать, что это они написали эти письма! Но вдруг эти двое и правда как-то связаны со всем этим?

— Даже под прицелом пистолета я не поверю, что Наталия или Эдвард были бы способны пойти на такое, — уверенно заявляет Терренс. — Эта девушка слишком добра и впечатлительна, чтобы стать дрянью, которая угрожает своим друзьям. И я точно знаю, что мой друг не способен и мухи обидеть. Я даже и думать не хочу, что все это имеет к ним отношение.

— Я не говорю, что это так! — восклицает Ракель. — Это всего предположение ! Ведь не может быть такого, что столько событий произошли в одно время.

Терренс молча окидывает комнату безразличным взглядом и, тихо выдохнув, скрещивает руки на груди.

— Хорошо, тогда объясни, почему тебе вдруг взбрела в голову столь глупая мысль, — спокойно говорит Терренс.

— Во-первых, для нас не секрет, что у Наталии и Эдварда есть какие-то проблемы в отношениях, даже если они