Бойня - Шанталь Тессье

— Когда ты это получил? — спрашивает она.

— После того как ты сбежала.

Это было частью нашего обучения. Нас клеймили так же, как мы клеймим наших заключённых. Я опускаю взгляд, чтобы осмотреть её тело, и мне неприятно видеть слова, которые Бенни написал на ней. Я знаю, что со временем они поблекнут и в конце концов исчезнут, но воспоминания о том, что произошло, пока она была у него, не исчезнут.

— Сент?

— Что, милая? — спрашиваю я, проводя пальцами по её клейму «666».

— Я беременна?

Мой палец замирает на её вопросе, и я поднимаю глаза, чтобы встретиться с её слезящимися глазами.

— Нет, — честно говорю я. Это был один из тестов, которые Дэвин провёл после того, как я вытащил Эш из машины.

— Бенни говорил правду? — шепчет она. — Ты удалил мою противозачаточную спираль?

— Да, — снова честно отвечаю я.

После того как она очнулась, Дэвин удалил её ВМС. Это была ещё одна причина, по которой я давал ей обезболивающие в первые несколько дней. Если она была в оцепенении, она не могла ясно мыслить. Эштин, которую я притащил сюда, не была той Эштин, которую я хотел любить. Мне было всё равно, любила ли она меня. Теперь это всё, что я хочу от этой женщины.

Она облизывает губы и шмыгает носом.

— Прости, Эш, — шепчу я. — Я... я не знал.

Я думал, что она ушла, потому что Лора до неё добралась. Но не знал, что Эш узнала о том, что Бенни сделал с ней на кухне. И я чертовски был уверен, что Эш не могла забеременеть от него. Эта мысль никогда не приходила мне в голову.

Эштин смотрит на меня сквозь влажные ресницы, пока на нас падают капли воды.

— Значит, у нас может быть ребёнок? — тихо спрашивает Эш, как будто думает, что я лишил её этой возможности.

Всё, чего я когда-либо хотел от этой женщины, — это семья.

— Когда будешь готова...

Эштин обхватывает меня руками за шею и притягивает к себе. Наши губы встречаются, и она раскрывается для меня. Я запускаю руки в её длинные тёмные волосы, нежно оттягивая голову назад, и она стонет мне в рот.

Опускаю руки на её бёдра, хватаю их, приподнимая, и Эш обхватывает ногами мои бёдра. Она отрывает свои губы от моих, и я прижимаюсь лбом к её лбу.

— Если станет слишком, дай мне знать, ладно?

За последние четыре дня её телу пришлось столько пережить, но я не собираюсь отказывать своей жене. Если Эш нуждается во мне, я буду рядом с ней. Как только смогу. Я никогда не позволю ей думать, что не могу быть тем мужчиной, который ей нужен.

Эштин кивает, облизывая влажные губы.

— Хорошо.

Просунув руку между нашими телами, я хватаю свой твёрдый член и медленно погружаюсь в жену. Когда я начинаю двигаться, у неё перехватывает дыхание и веки тяжелеют.

— Смотри на меня, милая, — приказываю я.

Я хочу, чтобы она была здесь, со мной, в этом моменте. Чтобы она не уходила, не уплывала куда-то ещё. Я обхватываю её бёдра, прижимая спиной к прохладной мраморной стене и овладевая её губами, напоминая своей жене, что она принадлежит мне, а я — ей.

ЭПИЛОГ ПЕРВЫЙ

СЕНТ

Я стою перед двумя операционными. В обеих сейчас находятся женщины. Моя жена в одной из них. Я бы предложил свою помощь, но решил, что у них с Сином всё под контролем.

До моих ушей доносится пронзительный детский плач, и я улыбаюсь. Один готов. Остался ещё один.

Несколько минут спустя дверь слева от меня распахивается, и выходит мой хороший друг и собрат Лорд с гордой улыбкой на лице.

— Это мальчик.

— Поздравляю, дружище, — обнимаю его, похлопываю по спине, и Син мчится в комнату справа.

Я остаюсь на месте, пока не слышу плач другого ребёнка.

Через несколько секунд моя жена выходит из комнаты справа и улыбается от уха до уха.

— Это девочка, — затем мчится обратно в комнату, из которой вышел Син.

Они хотели, чтобы у детей был один день рождения. Они решили, что так будет проще для детей. Им и так предстоит сумасшедшая жизнь под властью Лордов, зачем усложнять им жизнь ещё больше?

Я отталкиваюсь от стены, достаю из кармана сотовый и набираю номер, который сохранил, но по которому никогда не звонил.

Он снимает трубку после первого гудка, не зная, что это я.

— Слушаю? — настороженно говорит он, отвечая на звонок с номера, которого нет в его телефоне. Я его не виню. Он держит свой круг общения очень узким, потому что для мира тот, кем он был когда-то, больше не существует.

— Ты же знаешь, что тебе здесь рады, да? — говорю я в знак приветствия.

Он смеётся, точно зная, кто я, узнавая по голосу.

— Ага, я должен был быть там, но я был в отпуске, и мой рейс задержали в Чикаго.

Я фыркаю.

— Надо было сказать мне. Я бы послал самолёт, — говорю я, хотя знаю, что у него есть свой. Или был. Технически сейчас он принадлежит его дочери и зятю.

— Полёты на коммерческих рейсах придают мне скромности, — шутит мужчина. — Напоминают мне о том, откуда я родом, — смеётся он над своими словами, потому что мы оба знаем, что он никогда в жизни не летал на коммерческих самолётах.

Я захожу в пустую больничную палату и подхожу к окну, выходящему во внутренний двор. Здесь так красиво. Зелёная трава, распускающиеся цветы разных оттенков. По праздникам мост украшают огнями и гирляндами. Жены взяли это на себя и сказали, что нужно оживить обстановку. Забавно, учитывая, что именно сюда люди приходят умирать. Это никогда не изменится

— Почему ты мне никогда не рассказывал? — спрашиваю я, не в силах сдержаться. Не знаю, когда у меня снова будет такая возможность.

Он на секунду замолкает.

— Ты бы мне поверил?

— Нет, — честно отвечаю я. Вы не поверите, какую чушь выдумывают люди, которых привозят сюда. Они готовы сказать что угодно, когда знают, что им