Бойня - Шанталь Тессье

Мужчина вздыхает.

— Когда погибли ваши отцы, у меня появился шанс на свободу. Но я и не надеялся, что это произойдёт.

— Но мы пришли к власти, — говорю я сквозь стиснутые зубы. Он такой же упрямый, как и его зять. Наши отцы были чертовски нечестными. Они делали вещи, которые не одобрили бы даже Лорды.

— Вы провели несколько месяцев в «Бойне» как одни из нас, — делает паузу он. — А потом, когда они решили, что вы готовы, вы сосредоточились только на одном... — мужчина замолкает, и я точно знаю, о чём он говорит. О моей жене. — Поэтому я вёл себя незаметно и просто выживал.

Я провожу рукой по лицу.

— Но я не знаю, как тебя отблагодарить. Ты вернул мне мою жизнь. Теперь у меня есть дочь, сын и внуки. — Я слышу улыбку в его голосе.

— Ты спас мне жизнь, — шепчу я.

Мужчина смеётся.

— Ты бы выжил в любом случае. Я просто оказался в нужном месте в нужное время.

Я фыркаю. Странный взгляд на это, но если ты в «Бойне», тебе нужно иметь чувство юмора.

— Поздравляю с тем, что ты стал дедушкой, — добавляю я, когда молчание становится неловким.

— Спасибо, что позволил мне это испытать.

Мы вешаем трубки, я убираю мобильник в карман и снова смотрю во двор. Я вспоминаю, как впервые услышал его голос.

«Первая волна терпима... вторая становится холоднее... — он делает паузу, прежде чем прошептать: — Третья — самая холодная.»

Только когда Син пришёл к нам в поисках Николаса, я понял, кто он такой. Я всегда думал, что мой отец трахал Лору, и, возможно, это было так, но большим секретом было то, что они удерживали её мужа для неё. Николас никогда не делал ничего плохого. После смерти наших отцов я был к нему снисходителен. Ну, насколько мог, учитывая то, что он сделал для меня в ту ночь. Жаль, что я не освободил его. Может быть, это спасло бы Элли от того, через что ей пришлось пройти.

Дверь открывается, и я поворачиваюсь и вижу, как в комнату входит Эштин с сияющей улыбкой на лице.

— Мальчик и девочка. Оба здоровы и находятся с мамой, которая чувствует себя прекрасно.

Я подхожу к Эш, обхватываю ладонями её лицо и страстно целую. Чувствую солоноватый привкус её счастливых слёз, которые она пролила, наблюдая за родами Лоры и Элли. Им обоим сделали плановое кесарево сечение. Одно провёл Гэвин, другое — Дэвин.

Я отстраняюсь, и Эш открывает отяжелевшие веки, глубоко вздыхая.

— Как мои крошки? — спрашиваю, кладя руку на её растущий живот.

— Отлично, — шепчет она.

— Ты сегодня хорошо себя чувствуешь?

Она закатывает глаза.

— Да, Сент, — смеясь, Эштин добавляет: — Мы уже несколько недель чувствуем себя хорошо.

Первые несколько недель были тяжёлыми, но я всё ещё беспокоюсь о ней. Это никогда не изменится. Я понимаю, что имел в виду Николас, потому что чувствую то же самое — я не заслуживаю той жизни, которая у меня есть. По ночам я лежу в постели с женой, обнимаю, люблю её и говорю о нашем будущем, а днём я покрыт кровью других мужчин и женщин, заставляя их платить за своё предательство. Я не знаю, чем заслужил такую жизнь, но сделаю всё, чтобы сохранить её.

ЭПИЛОГ ВТОРОЙ

СЕНТ

ВОСЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

Я сижу за своим столом в «Бойне», когда звонит мобильный. Вижу, что это моя жена, и нажимаю кнопку ответа.

— Привет, милая...

— Она там? — спрашивает Эштин таким тоном, что я понимаю, что она уже не в том хорошем настроении, в каком я оставил её утром.

— Нет, — оглядываю офис, который делю со своими братьями, и вижу, что я здесь один. Смотрю на часы и вижу, что уже начало десятого. — Она должна быть на уроке.

— Её там нет. Мне только что позвонили из школы и сказали, что она отсутствует.

Моя дверь распахивается, и я, прищурившись, смотрю на брюнетку. Её длинные тёмные волосы заплетены в косу и перекинуты через плечо, на конце косы завязан идеальный бант из белой ленты. Это делает её милой и невинной, но я знаю правду.

— Она здесь. Я перезвоню тебе.

— Не позволяй ей подлизываться, Сент, — рявкает жена мне в ухо. — Она должна быть в школе.

— Угу. Я тебе перезвоню. Люблю тебя.

Я вешаю трубку, прежде чем она успевает наорать на меня.

— Почему ты здесь? — блокирую телефон и кладу его на стол. — Ты должна была поехать с сестрой в школу сегодня утром.

Тинсли запретили водить машину на две недели. Ездить с сестрой — наказание, которое она ненавидит.

Она закатывает голубые глаза и плюхается на стул напротив моего стола.

— Беркли уехала ещё до восхода солнца, чтобы встретиться со своим парнем. Она пробует на нём какую-то новую фигню с розовым кварцем.

— Пар-парнем? — спрашиваю я, запнувшись. — С каких это пор у твоей сестры есть парень? — Я даже не буду пытаться понять, что, чёрт возьми, означает «розовый кварц»33. Придётся погуглить.

Она машет рукой.

— Ничего серьёзного. Уверена, он женат.

— Женат? — хлопаю ладонями по столу.

— Нам по восемнадцать, пап.

Я провожу рукой по волосам и глубоко вздыхаю. Это ни к чему не приведёт.

— Почему ты здесь, в моём кабинете? — спрашиваю я снова. Давай начнём сначала.

— Меня отстранили от занятий, помнишь?

— На прошлой неделе. Сегодня понедельник. Новая неделя. Ты должна быть в школе.

— Смотри, что я добыла, — игнорит меня Тинсли и вытаскивает из своего чёрного рюкзака, покрытого розовыми бабочками, прямоугольную коробку. Она — ходячее противоречие во всех аспектах жизни.

Именно здесь её мать сказала бы ей не отвлекаться и тащить свою задницу в школу. Но любопытство берёт надо мной верх.

— Что это?

— Это сувенир.

Я хмурюсь, откидываясь на спинку стула.

— Какой?

— Я даже не помыла его, — смеётся Тинсли.

— Тинсли, лучше бы это было не то, что я думаю, — ворчу я. Она поднимает на меня взгляд (точную копию глаз своей матери) и улыбается. — Тебе нельзя брать с