Дикорожденный - Перри Торани

Несколько часов спустя

НОРА

Несколько часов спустя Нора проснулась от того, что мир в затемненной палате слегка качнулся. Кровать скрипнула, когда матрас рядом с ней прогнулся. Она открыла глаза. Айрик не спал; он сидел рядом и держал её за левую руку. В руках у него была тонкая серебряная цепочка, которую он обернул вокруг её безымянного пальца.

— Что ты делаешь? — спросила она с бешено бьющимся сердцем.

Айрик обернул цепочку так, чтобы она плотно прилегала к основанию пальца, а затем завязал концы бантиком — точно так же, как он делал, когда заплетал ей косу. Его губы восхитительно обжигали, когда он скрепил всё поцелуем на её пальце.

— Ты выйдешь за меня замуж, Нора Шоу с Земли, — сказал он.

Нора тихо ахнула, пытаясь сдержать улыбку.

— Правда? — Он никак не мог до конца понимать смысла своей просьбы, но какая-то странная надежда заставляла её желать, чтобы он всё же понимал.

— Да. — Он одарил её тем своим спокойным взглядом, который говорил, что он серьезен и точно знает значение всех этих слов. — Ты моя, а я твой. Кодекс поведения «Вальхаллы» гласит: чтобы доказать это и забрать тебя в свою постель в жилом блоке, который мне выделят для нас, нужна бумага, в которой сказано, что я задал этот вопрос, а ты ответила «да». — Он прикоснулся к цепочке на её пальце. — У меня нет кольца, экзо-нет говорит, что это человеческий обычай. Но… у меня есть цепочка твоего дяди. Думаю, так, пожалуй, даже лучше.

Трепет наполнил её грудь. Она сглотнула, точно зная, что хочет сказать, но боясь произнести это вслух. Что, если от этого звука мир расколется на части, и её отбросит обратно в другую реальность, туда, где ей на самом деле место?

Он негромко хмыкнул, терпеливо ожидая её ответа, а его глаза были похожи на две мерцающие звезды в темной комнате.

— Да, — прошептала она, даже не пытаясь стереть горячие слезы. Она знала, что они будут литься еще несколько часов. Кардиомонитор отчаянно запищал. Неужели это был первый раз в её жизни, когда она плакала от радости?

Он громко выдохнул, поцеловав цепочку на её пальце, а затем её губы.

— Здесь, в «Вальхалле», так много ебаных правил, — произнес он, прижимаясь к её губам. — Кажется, даже больше, чем у Вейнари. — Он устроился обратно на кровати, прижавшись ухом к её груди.

Нора рассмеялась, зарываясь пальцами в его волосы.

— Ты женишься на мне из-за правил? Ты уверен?

Айрик поднял голову, улыбаясь впервые с тех пор, как они снова обрели друг друга.

— Черанна… Мне нужно спросить тебя дважды?

Три месяца спустя

НОРА

— Ты уверен, что это правильно? — Нора моргнула, хмуро глядя на цифру на заново запрограммированном календаре Айрика, который переводил время его мира в земное. Он делал и многое другое: выполнял базовый перевод с языка Вейнари на английский, отслеживал воздушное пространство Марса на предмет нечеловеческих сигналов и поддерживал связь с его кораблем, который непрерывно сканировал пространство на наличие угроз.

Но сейчас он использовал его, чтобы показать ей свой возраст, как и обещал все эти месяцы назад. Она стерла конденсат с экрана — в южном саду для отдыха было тепло и влажно — и снова проверила показания, чувствуя, как в груди трепещет странное волнение.

— Я уверен, — ответил Айрик, переводя взгляд с нее на экран.

— Хм. — Она постучала пальцем по губам, переводя взгляд со слегка обеспокоенного лица Айрика на устройство. Она подозревала, что он моложе, но не настолько. И уж точно не ожидала, что ей это… в какой-то мере понравится.

Айрик только что закончил программировать устройство после двух месяцев работы. При содействии команды специалистов по астрономии дальнего космоса, которые сопоставили известные астрономические события с базой знаний его корабля, они смогли перевести не только календарь Воракона, но и календари более десятка других миров. Все они были домом для разумных существ, которые каждый день просыпались и проживали свои жизни, и их существование подтверждало, что люди никогда не были одиноки, что, даже если желания и молитвы оставались без ответа, кто-то всё это время был там.

«О, я искренне верю, что эта разработка позволит нам претендовать на Нобелевскую премию — как минимум, на номинацию», — сказал в то утро один из младших научных сотрудников во время утренней трансляции «Вальхаллы». «То есть, как только Земля снова начнет получать наши передачи». Остальные исследователи нервно рассмеялись, выглядя так, словно их держали в заложниках перед камерой — без сомнения, в то время как Дэвис широко улыбалась по ту сторону.

Младший научный сотрудник, Джексон, отмахнулся от этого, а затем взглянул на Айрика со звездами в глазах — как и большинство людей на базе, смотревших на него. «А пока, если он не против, мы были бы рады продолжить сотрудничество с нашим новым другом из-за звезд».

Айрик, которого заставили появиться в эфире вместе с остальной командой, стоял со скрещенными на груди руками, глядя прямо в камеру с тяжелым, стоическим выражением лица.

«На сегодня всё? Я хочу быть со своей женой». Его слегка раздраженное выражение лица предназначалось Дэвис, но он также знал, что его транслируют на всю колонию. Нора, наблюдавшая за эфиром из мягкого кресла в медицинском отсеке, рассмеялась, до крайности смущенная медсестрами, которые обернулись, чтобы одарить ее лукавыми улыбками. Но внутри нее всё просто разрывалось от радости.

— Что-то не так? — Айрик поднял устройство так, чтобы мерцающая цифра оказалась между ними.

— Тут сказано, что тебе всего двадцать шесть.

Он помолчал.

— Тебе… не нравится это число?

Нора придвинулась к нему ближе на деревянной скамейке в саду, под кроной тщательно подстриженной и ухоженной пальмы.

— Это отличное число, — сказала она. — Но… наверное, я просто не ожидала, что ты настолько меня моложе. Ты уверен, что он работает правильно? — Она постучала по устройству ногтем, накрашенным черным лаком, радуясь тому, как ее пальцы теперь гармонировали с его, более длинными.

Айрик фыркнул, затем сунул устройство обратно в сумку.

— Да, уверен. — Он достал другое устройство — разбитый стеклянный квадрат, хранивший голоса его родителей, с помощью которого он учил английский. — Пять лет — это не так уж много.

Он наклонился, чтобы прошептать ей прямо на ухо, дабы зеваки — которых всегда было так много, когда он появлялся рядом, — не могли их услышать.

— А мне кажется… мне нравится, что ты старше — моя прекрасная