Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Ну знаешь… — Даниэль пару секунд молчит, поглаживая свой подбородок. — Это довольно серьезное подозрение… И я лично я бы не удивился, если бы это было правдой. Хоть твой приятель и кажется тихоней, мы прекрасно знаем, что в каждом из нас может сидеть чертенок. К тому же, не забывай, что он словно ураган ворвался в твою жизнь и упорно навязывался тебе в друзья.

— Нет, Даниэль, я не хочу верить, что Эдвард способен на такое и угрожать нам с Ракель с помощью этих писем. Он – мой друг, и я многим ему обязан.

— Я не имею в виду, что это Эдвард написал вам письма. Но возьми на заметку – Ракель может быть права . Какие бы аргументы в пользу своей теории она ни привела, тебе стоит прислушаться к своей невесте. Возможно, Кэмерон не зря так разнесла его в день их знакомства.

— Однако Ракель смогла четко объяснить свои подозрения. Она так считает, потому что у Наталии и Эдварда есть какие-то проблемы, которые они от нас скрывают, они ведут себя так, будто чего-то боятся, и в письме сказано, что если мы поймем, что делать, то сможем узнать секреты, которые скрывает люди, которые нас окружают.

Даниэль хмурится и пару секунд думает над словами Терренса.

— Знаешь, рассуждения Ракель вполне логичны , — задумчиво говорит Даниэль. — Уж больно слишком много совпадений, приятель, не замечаешь? Может, автор письма как раз и имел в виду что-то, что от вас с Ракель скрывают Наталия и Эдвард?

— Я не отрицаю, что это возможно, — спокойно отвечает Терренс. — Но я не хочу верить, что мои близкие друзья могли бы пойти на такое.

— Однако я полностью согласен с Ракель, и мне кажется, что все эти вещи очень даже связанны между собой.

— Не знаю, Даниэль, я ничего не могу сказать, — резко выдыхает Терренс. — Да я и не думаю, что у Локхарта хватит глупости влезать в какие-то разборки. А уж более с этим не захочет связываться Наталия, ибо она та еще трусишка и слишком впечатлительная девчонка. Чтобы кому-то угрожать, у человека вообще не должно быть совести и стыда.

— Однако Эдвард явно склонен к приключениям не любит сидеть на одном месте. Для него это некая пытка, которую он не может спокойно перенести.

— Почему ты так думаешь? — Терренс переводит вопросительный взгляд на Даниэля.

— Он сам говорил это. Да и к риску твой дружбан тоже испытывает некую любовь. Уж не знаю, какой именно он какой именно, но этот парень явно не будет счастлив, если будет жить такой жизнью, что живут пожилые люди.

— Ну… Эдвард говорил, что никогда не мог усидеть на месте и всегда стремился найти приключения на свой зад.

— Поверь, он это просто обожает. Помню, мы все хотели собраться у меня дома и поработать над песнями. И я успел разговориться с ним, ибо тебя и Роуза еще не было. Так вот он и рассказал о том, какие вещи вытворял в подростковом возрасте. За которые потом получал от отца по башке.

— Ну знаешь, я тоже в подростковом возрасте любил подобные вещи, — слегка улыбается Терренс. — Да если честно, то мне и сейчас это нравится. Хотя я уже не пытаюсь осознанно найти приключений на свою задницу. Можно сказать, я перебесился и полюбил спокойную жизнь.

— А каким был твой самый рискованный поступок?

— О, сейчас я уже и не помню, ибо успел испробовать буквально все и прочувствовал все типы адреналина… Я был просто сумасшедшим парнем, когда был подростком, и вообще не думал о последствиях того, что делал. Иногда влипал в такие ситуации, из-за которых приходилось здорово страдать и расплачиваться.

— Да уж, ты заставлял свою маму понервничать.

— Согласен. Но к счастью, она знала лишь половину всего, что я делал. Чтобы не расстраивать и не пугать ее, я находил более-менее правдивые отмазки и врал, чтобы она не узнала всю правду и не запретила мне заниматься такими вещами или общаться с теми, кто подбивал меня на это.

— Ах… — Даниэль с легкой улыбкой запускает руку в свои волосы. — Будучи подростками, мы все хотели казаться взрослыми и не зависеть от родителей… Знаю это по себе… Только с жизнью я никогда не играл, хотя и старался делать все, что делают взрослые люди. Правда, выглядело все это немного глупо.

— Ох, Даниэль, все мы занимались чем-то, чтобы казаться взрослыми… Но в большей степени мной было одержимо любопытство и желание получить какой-то драйв и заставить кровь бурлить в моих венах. Мне реально нравилось чувство, когда ты делаешь что-то рискованное, и у тебя по коже бегут мурашки и замирает сердце.

— Да уж, вы прямо как братья! — скромно хихикает Даниэль. — Уверен, что вы бы точно втягивали друг друга в неприятности, если бы у вас были одни и те же родители.

— О да, я бы определенно надрал задницу этому мелкому спиногрызу, — хитро улыбается Терренс.

— Да ты и сейчас неплохо с этим справляешься.

— Не могу отрицать, что мои отношения с этим малым несколько отличаются ото всех отношений с другими друзьями. С ним я могу позволить себе то, чего не делаю ни с кем другим. И… Если честно… Мне до сих пор трудно объяснить, почему между нами такая тесная связь. Почему он ближе мне, чем все остальные дружбаны.

— Берегись, Терри, а то Эдвард однажды ответит тебе и так надерет тебе задницу, что ты уже не захочешь связываться с ним, — по-доброму хихикает Даниэль.

— Ты меня плохо знаешь, приятель. Я держу Эдварда на коротком поводке.

— Я бы еще поспорил, кто кем рулит: ты – им или он – тобой.

— Разумеется я, — хитро улыбается Терренс, немного приподняв голову. — Потому что я старше.

— Да уж, видно, как сильно ты мечтал о братике.

— Это правда. И с Эдвардом мне ужасно весело. Мы обожаем дурачиться. Он реально стал мне как братик.

— Это я уже понял.

— Уверен, ты бы