Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Да нет, просто иногда какие-то плохие мысли лезут в голову… — почесывая затылок, задумчиво отвечает Наталия. — Стоит раз подумать о чем-то плохом, как ты начинаешь думать об этом и не можешь избавиться от этих ужасных мыслей.

— Ах, Наталия, что же ты такая впечатлительная! Зачем так сильно переживать за свою бабушку, если все плохое уже позади?

— Как это зачем, папа? Я же очень люблю бабушку и боюсь ее потерять! Ты же знаешь, как близка я всегда была с ней! Она все-таки для меня не чужой человек…

— Знаю, солнце мое, но сейчас у тебя нет причин волноваться. Большая часть ее лечения позади, и сейчас врачи дают ей кое-какие лекарства и наблюдает за ее состоянием. Но их прогнозы положительные . Я не вижу повода для беспокойства.

— Мне неспокойно от того, что я здесь, в Нью-Йорке, а бабушка в Мехико, очень далеко от меня. Я хочу рядом с ней и поддерживать ее в этот трудный момент.

— Не переживай, дорогая, очень скоро ты сможешь видеть ее каждый день, когда она переедет к нам. Когда мы разберемся с некоторыми делами и дождемся, когда врачи разрешат твоей бабушке совершить полет, то тут же вернемся домой уже с ней.

— Не могу дождаться, когда снова увижу и обниму ее. — Наталия фальшиво улыбается, нервно одергивая край своей майки.

— Скоро, дорогая, скоро, — уверенно обещает Энтони. — Твоя бабушка тоже очень скучает по тебе и постоянно интересуется, как ты поживаешь.

— Передай ей, что у меня все хорошо, и я ее очень люблю.

— Хорошо, радость моя, я обязательно ей скажу.

Наталия кивает с грустью во взгляде. В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, после которой Энтони слегка хмурится перед тем, как задумчиво спросить:

— Кстати, Наталия, а почему твоя мама обиделась на тебя? Она не хочет с тобой разговаривать и отказалась звонить, когда я спросил ее, разговаривали ли вы!

— Это правда… — тяжело вздыхает Наталия. — Мама обиделась на меня и сказала, что больше не хочет со мной разговаривать.

— Предполагаю, вы поругались очень сильно, раз она ничего не хочет о тебе слышать и прямо заявляет, что ей все равно на тебя.

— Она так и сказала? — округляет глаза Наталия.

— Да. Так что я сам решил позвонить тебе сам и узнать, как ты поживаешь.

— А мама рядом с тобой? Можешь позвать ее? Я хочу поговорить с ней и попросить не обижаться?

— Нет, ее сейчас нет. Летиция вышла прогуляться с твоей бабушкой. И твоя мать сказала, чтобы я даже и не думал звать ее по твоей просьбе, ибо она не хочет слышать даже твой голос.

— Неужели тебе не удалось убедить ее не злиться?

— Конечно, она удивила меня таким заявлением, ведь вы всегда прекрасно ладили и никогда не ругались. Но как я могу убедить ее поговорить с тобой, если мне неизвестна причина, по которой твоя мать так обиделась? Она отказалась объяснять, почему именно не желает слышать о тебе.

— Ты прав… — Наталия тяжело вздыхает и запускает руку в свои волосы. — Просто она обиделась на то, что я ничего ей не рассказываю. И мама считает меня эгоисткой, мол, я думаю только о себе и плюю на чувства других.

— Но ведь она отчасти права . Ты и правда что-то скрываешь от нас с матерью. Если бы ты все нам рассказала, то мы бы все отдали ради того, чтобы помочь тебе.

— Я знаю, папа… Но поверь, если бы со мной что-то произошло, то я бы сразу же вам рассказала.

— Господи, Наталия, тебя же никто не собирается убивать, если ты поделишься с нами своими переживаниями. Я не понимаю, почему ты мучаешь себя и других. Мы прекрасно видим, что сама ты либо не сможешь, либо не захочешь решить свои проблемы.

— Все в порядке, у меня нет никаких проблем… — Наталия нервно сглатывает, начав особенно заметно нервничать после того, как Энтони говорит, что « ее никто не собирается убивать ».

— Дорогая, если ты не хочешь говорить что-то своей матери, то скажи мне. Я постараюсь помочь тебе, чтобы с тобой ни случилось.

— Нет, папа, не беспокойся. Нет никаких проблем, которые я скрываю от мамы или тебя. — Наталия тихо шмыгает носом, ненавидя себя за столь наглую ложь, которая может усугубить отношения со всеми ее близкими.

— Наталия, хватит мне врать ! — холодно отрезает Энтони. — Я ведь тоже могу наплевать на тебя. Если ты так нагло врешь и отказываешься объяснять причины своей депрессии, то мне ничего не останется, кроме как позволить тебе решать свои проблемы самой.

— Нет, папочка, умоляю, не делай это! — со слезами на глазах отчаянно умоляет Наталия. — Ты не можешь так поступить со мной! Я не хочу потерять еще и тебя!

— Тогда сейчас же говори, что, черт возьми, происходит, уже несколько месяцев, — чуть громче требует Энтони. — Неужели так трудно рассказать всю правду своим родителям и перестать им нагло врать?

— Прошу тебя, только не обижайся на меня и не бросай одну. Я не выдержу, если еще и ты оставишь меня одну. Умоляю, папа, не поступай так же, как мама.

— Знаешь, а я ее хорошо понимаю . Ведь ей уже надоело плакать из-за тебя и не спать ночами, с ужасом думая о том, в какую историю ты влипла. Тебе совсем не жалко ее? Посмотри на свою мать! Она и так измотана из-за того, что одновременно разбирается с делами на работе и бегает с твоей бабушкой по врачам. Боюсь представить, что бы с ней было, если бы я не настоял на помощи.

— Мне безумно жалко маму, и у меня сердце обливается, видя, как сильно она переживает за бабушку, — дрожащим голосом со слезами говорит Наталия.

— А, по-моему, она абсолютно права, и ты думаешь только о себе. Мы с твоей матерью были слишком