Молия - Маргарита Серрон

луны сменились на две, и только тогда к дому подъехала машина. Кто-то из нее вышел. Моля ничего не чувствовала и не видела, и у нее не было сил двигаться. Пусть делают с ней что хотят, она уже мертва, и ничего не изменится. Она сдалась и больше жить не хотела. Кто-то поднял ее грязное, застывшее в позе эмбриона тело с земли, и отнес в кровать. Потом кто-то сделал ей укол, и она заснула. Она не чувствовала, как заботливая рука протерла ее худое изможденное от голода и переживаний тело губкой, как кто-то переодел ее в чистое белье и чистую рубашку, а затем накрыл одеялом. Затем та же заботливая рука прикоснулась к еще плоскому животу и нежно погладила его.

— Вот так, и никак иначе. Малыш должен жить, несмотря ни на что. Это мой внук и я не дам глупым родителям совершить самую большую ошибку в жизни.

Лэр Арим положил на тумбочку рядом с головой землянки графин с водой, стакан и свежий хлеб, завернутый в полотенце. Он жалел, что не приехал раньше, знал ведь, что девочка погибнет без поддержки и заботы. Но он и сам был прикован к кровати все время, призрак его здорово истощил. Он только молился, чтобы успеть, чтобы не было слишком поздно. Киан заблокировал всю территорию своего огромного поместья. Никто, кроме лэров, не мог проникнуть в его дом. Моле не откуда было ждать помощи. Арим пошел к машине и вернулся с портативной капельницей. Он настроил препараты и ввел иглу в вену, которую с трудом нашел на безжизненной женской ручке. Пока лекарство медленно питало организм землянки, он достал мазь, которую привез в маленьком холодильнике и, вздохнув, начал покрывать ей огромный синяк на лице девушки. Арим бы и хотел все исправить, но этот синяк спас всем жизнь. Глаз у Моли опасно заплыл от раздувшегося кровоподтёка, а пол лица было окрашено в страшный синюшный цвет. Жрец проверил нос, кажется, он не был сломан. А вот глаз, конечно, волновал. Внешняя гематома могла скрывать и более опасные повреждения, например, разрыв сосудов внутри глаза. Но пока, Моля не придет в себя, это выявить было нельзя. Когда жидкое лекарство полностью было прокапано, Арим унес на кухню капельницу и тут же стал собираться. Он не мог долго скрывать свое присутствие в доме Киана. Он сделал в охранном энергетическом поле огромного участка небольшую пробоину, и чтобы Киан не догадался о взломе нужно было немедленно покинуть территорию особняка. Иначе датчики, настроенные только на энергоемкость одного человека, начнут сходить с ума, заметив нарушение внутри территории. А он и так уже наследил, хотя и гасил на сколько мог свой потенциал. Арим сел в машину и быстро понесся по дороге в сторону города. Нужно было пересечь границу частной территории Киана именно в районе пробоины, которая еще не до конца затянулась. Свернув в поле, хитрый лэр поехал по бездорожью, заметая следы. В лесу водились олени, Киан точно решит, что рогатый побегал по его полю и вернулся назад в лес. Только преодолев несколько километров по узким лесным дорогам, жрец выехал на трассу, понимая, что не только заляпал свой внедорожник грязью, но и поцарапал краску о ветви деревьев. Но его это не волновало. Его внук был в безопасности, а это самое главное. Лэр довольно улыбнулся, никто не видел, как он умеет улыбаться. Не пройдет и двадцать лет, как у него появится новый ученик, к которому он привяжется так же, как привязался к Киану. И история повторится.

Глава 39

Прошли лунные фазы, ночь закончилась и наступил долгий солнечный день, вернее вторая его фаза. Когда в небе стояло два солнца. Моля бесцельно ходила по дому, она теперь не понимала, как ей считать дни и когда ей рожать. Все перевернулось в ее сознании, она полностью потеряла ориентацию. Чтобы совсем не сойти с ума, она начала вести свой собственный земной календарь, где также делила сутки на день и ночь, не обращая внимание на то, что творится за ее окном. Она надеялась, что, хотя бы примерно земной час равен по ощущениям местному часу. В общем то ей было плевать, когда спать, а когда бодрствовать, но вот ее тело будет вынашивать ребенка ровно сорок недель, из которых она уже смело могла было вычесть восемь, значит осталось тридцать две.

Кажется, так чувствовал себя Робинзон Крузо на своем необитаемом острове. Только рассчитывать ему было не на кого, а у Моли был запасной вариант в виде соседей, которые должны были ей помогать. Но, с другой стороны, герой романа Дефо не был беременным и его не мучило раскаяние, которое грозило свести с ума. Если бы Киан просто предупредил, что у него со жрецами мужские разборки, и никто его не убьет, разве она бы осмелилась вытаскивать призраков в мир живых? Моля тысячу раз прокручивала ситуацию, и не могла себя простить за беспечность и вседозволенность. Она пошла на поводу эмоций, не думая о последствиях. Киан прав — она дура, не достойная его. И сила ее только ей несчастья приносит. Если ума нет, то и сила не поможет, и род проклянет.

Когда она очнулась, она поняла, что не умерла. Кто-то ее спас. Она лежала не на земле, а в своей кровати. И на ней была надета новая чистая рубашка и трусы. Увидев на руке следы укола, а на тумбочке воду и еду, она мысленно поблагодарила своего спасителя или спасительницу. В шкафу она также нашла платья свободного покроя, новые трусы и удобную обувь без каблуков. Лифчики ей не нужны были, это точно, кроме птиц и оленей на нее не кому было смотреть. Моля еще раз поблагодарила своего тайного ангела-хранителя. Глубоко в душе закралась надежда, что может это Киан позаботился о ней, не дал ей умереть? Но вспомнив его перекошенное обидой и разочарованием лицо, она поняла, что это точно не он. Он никогда не менял своих решений, бросая ее всякий раз, когда она в нем больше всего нуждалось. Жрец не шел на компромиссы даже со своим сердцем, которое у него сейчас разрывалось от боли. Моля знала точно, что он страдал так же, как и она. Она не оправдала его надежды, украла его счастье, разрушила все то, что они строили так долго. Она предала его любовь. Ну и пусть, прошлого уже не вернешь, хоть бейся головой об