Молия - Маргарита Серрон

— Кариан, что происходит, моя сила тает, я не могу держать защитный барьер, — Торр крутил головой, как ненормальный, но ничего вокруг себя не видел. Мало того, их никто не атаковал, Моля создала огненную стену, которая сдерживала агрессию Киана.

— Торр, я чувствую тоже самое, я выдохся, кто-то высасывает из меня жизнь. Что за срань?

И тут случилось невероятное, жрецы вдруг увидели призрак. Он кружил вокруг них и напитавшись их же энергией точно комар-кровосос. На какое-то короткое мгновение он даже позволил себе материализоваться в мире живых, очевидно пересытившись едой. Это всего лишь был еле заметный силуэт мужчины, но лэры сразу побледнели, узнав и ожившем приведении настоящего биологического отца Киана, могущественного жреца Зиона, который был старше Кариана и Торра на сотни лет. Триста лет назад Зион умер при загадочных обстоятельствах, сразу после рождения Киана.

— Что, трясетесь? Вы — мелочное подобие великих лэров, кучка недостойных правителей, я триста лет наблюдал как вы деградируете, превращаясь в жалких рабов своих пороков, мне противно даже пить вашу испорченную грязную энергию, тьфу! — призрак потряс в воздухе полупрозрачными кулаками.

— Зион, но мы же тебя похоронили как полагается. Почему ты здесь, ты стал Terrorius, не упокоенным призраком, но почему?

— Тупоголовые, тысячелетние ограниченные болваны, вы перестали соображать еще триста лет назад, когда решили, что я умер от передозировки черного яда. Вам просто очень хотелось, чтобы меня не было среди вас. И ваша троица ухватилась за первую мысль, которая пришла в ваш узкощельный ум. Даже ты, Арим, позволил себе усомниться в моем здравомыслии, ты радовался, что меня не стало! Я чувствовал, что вы хотите от меня избавиться. Нам четверым тесно стало на одной планете!

— Неправда, Зеон, мы сгорбили по тебе много лет, нам даже пришлось надеть ограничители на себя. Посмотри на нас, мы ходим в ошейниках, точно псы, чтобы контролировать силы друг друга. При тебе такого не было, мы были уравновешены твоей силой. Потому что только ты мог сдерживать нашу ярость и наши порывы. Ты был самым мудрым правителем, и ты прав, мы лишь твое жалкое подобие, — Кариан и Торр стали на колени перед мерцающим фантомом, к ним подполз Арим. Он все-таки смог разорвать свои оковы и присоединиться к ослабевшим лэрам, которые уже ели языком шевелили. Арим был тоже слаб, потому что несмотря ни на что помогал свои братьям, питая их своей энергией и выигрывая время. Все они готовы были врать что угодно, лишь бы утихомирить разбушевавшегося призрака. Вся его надежда была на здравомыслие Киана.

— Нам не хватало тебя, брат, мы не могли и сами понять, как ты отравился ядом, если сам состоял из этого долбанного яда? Но все лекари говорили в один голос, что твоя кровь стала черной и ты не справился, потому что не хотел сам нейтрализовать яд. Это горько было слышать. Жрецы должны умирать в бою, но не в собственной кровати. Мы скрыли все улики, сказав Совету, что ты решил принять века отрешения на другой планете. Никто не знает, что ты мертв. Твоя честь не пострадала.

— Вот поэтому я и не могу переродиться, зависнув в бессильном гневе в мире теней. Меня распирает жажда мести, и я должен сказать своему сыну, что я не отказывался от него. Я бы воспитал его настоящим воином, я так хотел наследника и совсем отчаялся. Одна из моих женщин случайно забеременела, ей не нужен был ребенок, но я уговорил ее родить. И в этот момент, в самый счастливый момент моей жизни, меня отравили, предали подло, коварно, не подкопаешься.

— Что?! — все три жреца, не смотря на слабость закричали. Разговор слышал и Киан, он был в замешательстве, Моля уже убрала стену с огнем, но продолжала смотрела на жрецов стеклянными глазами, находясь явно не в себе. Она не реагировала на прикосновения и крики Киана, очевидно связь с Terrorius требовала больше, чем она могла дать, оставаясь в здравом уме. Киан разрывался между желанием узнать правду о своем настоящем отце, превратившегося в не упокоенного призрака, и психическом состоянии своей любимой. Также на кону стояла и жизнь жрецов, которые слабели даже с подпиткой Арима.

— Зион, мы клянемся тебе, что распутаем этот клубок и твое имя будет восстановлено!

— Ха-ха, — смех призрака звучал зловеще, — Вы должны были об этом позаботиться триста лет тому назад, а сейчас все, кто был в этом замешан, превратились в тлен, и пока моя душа страдала в мире теней, вы превращались в тряпье, достойное только сожаления, вы стали оболочками великих жрецов. Я убью вас, и мой сын станет править миром!

— Нет! Отец, нет! Я не хочу, у меня скоро появится сын, а у него его сын, мы проложим твой род, но нашему миру нужны лэры! Они сильнее меня и старше, я не смогу сдерживать три солнца и охлаждать их реакторы. Убив жрецов, ты обрекаешь меня и твоих потомков на смерть! — Киан бросил трясти невменяемую землянку, которая уже не управляла ситуацией, так как напитавшийся чужой энергией призрак блокировал ее сознание, не желая подчиняться чужой воле.

— Отец, сжалься над нашим миром, сжалься надо мной, я тебя умоляю!

Призрак Зиона с трудом, но вспомнил, что был когда-то человеком. Темнота еще не полностью поглотила его помутневший разум. Он проплыл к Киану, выпустив из своей страшной хватки полностью обессиленных лэров, и впился глазами в полную копию себя в молодости.

— Киан, сын мой, я триста лет наблюдаю за тобой, ты великий жрец, когда-нибудь ты станешь таким же сильным и могучим воином каким был я. Не теряй рассудок, мальчик мой, не становись рабом своих мелочных страстей. Будь справедливым. Посмотри на этих червей, они ползают в твоих ногах немощные и слабые как дети. Они заигрались, Киан, в игры, которые не достойны великих лэров. Я оставлю их в живых только ради тебя, но моя тень будет следить за каждым их вздохом. Больше я не прощу им слабости.

— Спасибо, отец, мы сделаем этот мир лучше, и я оправдаю твое имя. Я найду в следах истории того, кто виновен в твоей смерти. Не ради мести, а ради твоего и моего спокойствия. И на твоей могиле я произнесу имя убийцы. Я не позволю тебе скитаться в мире мертвых, твоя душа заслужила лучших миров. Я обещаю, отец, я верну тебя к свету.

Призрак замерцал,