Молия - Маргарита Серрон

— Уезжай, Арим. Я клянусь тебе, что позабочусь о землянке. Но не жди, что я ее буду любить так же, как и раньше. Она лишь женщина, которая носит моего ребенка. Запомни это и не дави на меня больше.

— Хорошо, Киан, мне этого достаточно, ты очень похож на своего биологического отца. Такой же мстительный и бескомпромиссный, как и ты. Я рад, в тебе хорошие гены.

Лэр Арим развернулся и ушел. Он добился того, чего хотел. А его интересовала только безопасность не рождённого жреца. Триста лет для бессмертного это так еще мало. Киан совсем еще молодой мужчина, вспыльчивый и характерный, как вся молодежь. Ну ничего, он будет рядом. Чтобы не дать воспитаннику наломать дров, с которыми тот потом не сможет справиться.

Глава 40

Киан подошел к кровати, на которой лежала землянка и у него подкосились ноги. Она была такая бледная и такая несчастная. Ее тонкая кожа просвечивалась, выводя на обозрение рисунок переплетающихся вен. Казалось, что жизнь уже покинула ее. Впалые щеки говорили о том, что она давно ничего не ела. Ее истощение было очевидным. Киану страшно было даже притрагиваться к ее, некогда красивому телу. С ревом он бросился на кухню, чтобы найти там продукты. Она должна была есть, ребенку нужно получать полноценное питание. Но в доме закончились все продукты еще несколько циклов назад, а дойти до соседей, который жили в пару километрах от дома Киана, Моля просто физически не смогла бы. Ее постоянно тошнило и клонило в сон. Беременность землянки после пережитых стрессов протекала не очень гладко. Но что она знала об токсикозе? Да ничего, и не была готова к тому, что силы так быстро ее покинут. Да и в голове у нее творилось что-то невообразимое, ей мерещился Киан, каждый день он появлялся перед ней, то злой, то ласковый. Вот и сейчас он сидел перед ней на кровати и что-то шептал на непонятном языке. Опять привиделось. Моля закрыла глаза, она не хотела их открывать, чужой мир был слишком жесток и беспощаден, чтобы принять ее такой, какая она есть.

— Моля держись, я мигом, любимая, — Киан не понял, что говорил на своем родном языке и девушка все равно бы не поняла, что он бормочет. Как только он увидел ее худую, изможденную, балансирующую в одном шаге от смерти, он сразу забыл о своей обиде. Можно пылать ненавистью к сильному, коварному врагу, но как можно ненавидеть беззащитное умирающее создание? Жрец сел в машину и помчался к соседям. Назад он ехал уже с коробкой, полной продуктов и одежды для его женщины. Соседка как раз сварила свежий мясной бульон. Киан остудил и немного разбавил наваристый бульон. Он приподнял Молю, оперев ее спину на подушки и начал с ложки ее кормить.

Еда так вкусно пахла, что Моле пришлось проснуться. Она раскрыла глаза и увидела, что перед ней сидит Киан, настоящий, живой. Он кормил ее, вытирая салфеткой пролившийся суп с ее подбородка. Это было волшебством. Но как только Моля вспомнила, что жрец хочет забрать ее ребенка она сразу ощетинилась и замкнулась. Ему придется убить ее, чтобы сделать это. Она будет жить, будет терпеть его общество, но лишь для того, чтобы родить ребенка и убежать из его дома, который стал ей тюрьмой, от любимого, который превратился в тюремщика.

Киан сразу почувствовал перемены в настроении девушки, это был хороший знак. Ненависть горела в синих как лед глазах. Мужчина молча кормил землянку, чувствуя, как ее взгляд прожигает его дотла. Он и сам на нее так смотрел еще недавно. Круговорот энергии в пространстве. Что посеешь, то и пожнешь. Стараясь говорить нейтральным тоном, он произнес:

— Вот и хорошо, теперь я буду заботиться о тебе и о моем ребенке. Ты настолько эгоистична, что думала все это время только о себе, купаясь в собственных чувствах. Какой же ты матерью будешь, если не понимаешь прописных истин? — Киан давил и давил, вызывая эмоции. Ему нужна была пусть отрицательная, но реакция. Лишь бы вырвать ее из состояния безразличия и апатии.

— Я буду прекрасной матерью, самой лучшей во вселенной, — Моля говорила с трудом, но молчать она не могла, слишком уж много накопилась обиды, — Но ты это не увидишь, как и не увидишь своего ребенка.

Моля перешла на шёпот, потому что в горле у нее все пересохло. Киан поднес к ее губам воду и насильно заставил сделать несколько глотков.

— Сейчас я тебя протру. От тебя воняет, ты не мылась вечность?

Моля сглотнула, она уже давно потеряла счет времени и ей наплевать было как она выглядит и как от нее пахнет. Она не была женщиной, она чувствовала себя инкубатором для воспроизводства маленьких жрецов. Эту мысль ей внушил Киан и она плотно засела у нее в голове.

— Какое тебе до меня дело? Ты отказался от меня, я тебе не нужна и мое грязное тело, это моя проблема, а не твоя. Так даже интереснее, еще один повод для ненависти. Землянка — грязнуля, она недостойна великого жреца. Вот и катись из моей спальни, а то запачкаешься. Инкубатор может и в грязи ребенка вынашивать, — Моля еще не могла двигаться, но ее язык уже прекрасно работал, выдавая порции яда одну за одной. Она слишком долго молчала и желчь накопилась в ней в огромном количестве.

— Я свой инкубатор буду держать в чистоте, — Киан разорвал грязную рубашку с тела женщины и понес ее в ванную. Моля была легкая как пушинка. Киану хотелось плакать и драть себе волосы, когда он увидел ее ручки-веточки и впалый живот, который должен был наоборот расти и развиваться. Это он виноват во всем, но ему даже и в голову не могло прийти, что землянка такая чувствительная и не совсем разумная. Ни одна бы женщина в его мире не стала бы так реагировать. Чтобы не происходило, они всегда действовали логически, не поддаваясь глубоким эмоциям, на которые они были не способны. Но жрец забыл, что его женщина была землянкой и жила чувствами, по правилам о которых он ничего не знал. Он разделся и сам лег с Молей в большую ванную, чтобы ему было удобнее ее держать и мыть. Он помыл ей тело, нежно намыливая мочалкой и протирая каждый сантиметр, потом намылил голову, не отвлекаясь и