Вознесенная - Паркер Леннокс

Он вернулся к Тэтчеру, и в его руке материализовался изогнутый клинок. Металл поблескивал маслянистым блеском, от которого меня замутило.

— Твой брат не умрет, — пробормотал Морос. — Не навсегда.

Тэтчер! — закричала я через связь.

Мне нужно было его отвлечь. Это «окно возможностей», чем бы оно ни было, казалось важным. Если я заставлю его говорить достаточно долго, время выйдет…

— Что ты хочешь с ним сделать?

Морос повел головой, разминая мышцы плеч, затем рук.

— Заберу его тело как свой новый сосуд. Разумеется, после того как поглощу силу брата, — Морос улыбнулся, и это выглядело гротескно на лице Олинтара. — Эта оболочка сослужила свою службу, но твой брат предлагает то, чего я давно желал. Чего долго ждал.

— Ты не смог развратить Вивроса, — сказала я, и кусочки исторических уроков Зула начали складываться в единую картину. — Так это твой второй шанс? Связать его, усыпить, потому что иначе ты слишком слаб? Как и раньше?

Челюсть Олинтара сжалась. Его рука слегка дрогнула, он положил кинжал обратно на стол.

Хорошо. Я задела за живое.

Он склонил голову, изучая меня этими чужими серебряными глазами.

— Ты думаешь, что много знаешь. Молодежь всегда так думает. То, что большую часть моей мощи у меня отняли, не означает, что я не могу нести конец цивилизациям. Особенно когда воссоединюсь с миром, который ждет возвращения своего господина.

— Громкие слова для того, кто прячет свое истинное лицо, — подначила я. — Очень пугающе, правда.

Та ужасная улыбка вернулась.

— Я знал, что ты станешь занозой в заднице с того самого момента, как увидел, как ты умоляешь сохранить ему жизнь на Подтверждении, — его голова наклонилась еще сильнее, под неестественным углом, отчего у меня по коже побежали мурашки. — И тем более, когда ты умудрилась пережить все мои покушения.

Осознание обрушилось на меня. Остекленевшие глаза Кавика во время второго Испытания. Слишком крепкое зелье «Сноцвета» в кубке на третьем. Я думала, это дело рук Олинтара, и не совсем ошибалась.

— Жалкие попытки, если честно, — бросила я с напускной бравадой, которой не чувствовала.

— Помеха, которую я мог бы устранить прямо сейчас, — размышлял он, изучая меня серебряным взором. — Но где в этом поэзия? Ты умудрилась зайти так далеко, — он улыбнулся, и это выглядело ужасно на лице Олинтара. — За это, я думаю, ты заслуживаешь чего-то особенного. Чего-то… подходящего.

Кожа покрылась липким потом.

— О чем ты говоришь?

— Когда я возьму тело твоего брата как сосуд, когда его руки станут моими… — он позволил словам повиснуть в воздухе, как обещанию. — Что может быть поэтичнее, чем если именно он прикончит тебя? Последнее, что ты увидишь — это его лицо, зная, что в нем нахожусь я.

— Ты больной.

— Самые интересные существа больны. Но сегодня я не проиграю, — он снова взял клинок. — А когда закончу, это станет самой душераздирающей историей.

— Ну, не останавливайся. Я прямо-таки сгораю от любопытства.

— На самом деле, я черпал вдохновение в вашем плане, — сказал Морос, и его голос приобрел эхо, которое, казалось, исходило отовсюду сразу. — Двое детей грязи, рожденные смертной матерью, позор для трона Волдариса. Когда могучий Олинтар обнаружил свое бесчестие, разгуливающее по этим залам, он решил его искоренить. Но дети дали отпор с силой, за гранью понимания. Увы, в битве выжил лишь юный Тэтчер. И в своей праведной ярости он сразил отца, чтобы отомстить за смерть сестры, заявив права на трон по праву рождения.

Боги.

— Откуда ты вообще мог знать о нашем плане?

Я снова толкнула связь.

Тэтчер! Очнись, очнись, очнись!

— Растеряна? — Морос, казалось, был в восторге от моего шока. — Я не знал о ваших намерениях до вчерашнего дня. Поглощение Воринара оказалось весьма познавательным. Дар видеть все возможные варианты будущего удивительно полезен.

Лед разлился по моим венам. Воринар. Испытание, закончившееся так внезапно. Коллапс его домена. Память об этих стеклянных, пустых глазах заставила мой желудок сжаться.

— Ты развратил его.

— Очень хорошо, дорогая, — его одобрение заставило меня содрогнуться. — Это была идеальная возможность. Представь мой восторг, когда я обнаружил его планы убить твоего брата во время финального Испытания. Я не мог этого допустить, разумеется. Но чего я не ожидал, так это получения столь глубоких знаний о восстании, зреющем в моих доменах.

Он знал все. Каждый план, каждый союз, каждую надежду, которую мы строили. И он уничтожит их все, если я не остановлю его здесь.

Мне нужно было больше времени.

— Но не все домены планируют восстание, — сказала я, хватаясь за все, лишь бы он продолжал говорить. — Некоторые верны тебе. Вернее, чем должен позволять баланс. Разве не так?

— Ты полна сюрпризов, Тэйс Морварен, — он действительно выглядел впечатленным. — Я думал, мое слияние с Аксорой было более… осмотрительным.

— Зачем тебе вообще сливаться с Войной? — напирала я. — Разве ты не будешь достаточно силен после этого, чтобы навязывать свою волю всему миру?

— Ты мыслишь слишком мелко.

— Ну, что поделать, смертный разум и все такое, — протянула я. — Как ты сам упоминал несколько раз. Помоги мне понять, раз уж ты все равно собираешься меня убить.

— Зачем останавливаться на этом мире, если я могу заполучить следующий? И тот, что за ним? — его глаза фанатично блеснули. — Для этого мне нужна армия. Та, что со временем присоединится к силам, которые я оставил позади.

Кровь застыла в жилах. Он хотел все миры. Все четыре пантеона.

И внезапно смерть Дариана на банкете обрела жуткий смысл. Жрецы, размещенные в военных лагерях, ищущие Благословенных среди обученных солдат. Целенаправленный отбор тех, кто уже умел сражаться, подчиняться приказам и вести войну.

Затем в памяти всплыло признание Зула. Так мало Айсимаров обладают истинными дарами. Бессмертны, но по сути бессильны.

— Вознесенные, — медленно произнесла я. — Ты собираешь силу, которой не хватает Айсимарам. Но Испытания убивают большинство участников, как ты можешь построить армию, если выживают единицы?

Выражение лица Олинтара не изменилось.

— Испытания служат своей цели. Те, кто умирают, никогда не были достаточно сильны, чтобы иметь значение. А те, кто выживают? — он сделал паузу. — Они усвоили единственный важный урок: божественная воля абсолютна. У идеальных солдат нет просто силы. В них вбита преданность.

Тэтчер! Сейчас ебать какое подходящее время, чтобы очнуться!

— Ты говоришь о других мирах, но никто даже не знает, пережили ли остальные домены Раскол, — запротестовала я.

— Я намерен это выяснить, — его лицо стало отрешенным, почти мечтательным. — Иногда я чувствую своих зверей, скребущих мою кожу изнутри, пока я сплю.

Пророчество. Орды монстров из