Дикорожденный - Перри Торани

Дрозекар издал печальное поскуливание, на что Айрик — желая лишь прекратить этот звук и ни в коей мере не испытывая жалости к машине — произнес:

— Но скоро Озиан придет и удовлетворит твои иллюзии. — Его живот свело от надежды, что конкретно это обещание не станет одной из его многочисленных лживых фраз. — Скажи мне, активен ли маячок.

— Я ищу — не торопите меня, Трагичный Принц. — Дрозекар замолчал, предположительно сверяя данные по всем направлениям. — Я… не могу обнаружить сигнал.

На губах Айрика появилась легкая благодарная улыбка. Ему совершенно не хотелось охотиться на вруукара по всему космосу.

— Каков статус поискового сигнала?

Огни дрозекара замерцали, проверяя зондирующий сигнал, который настроил Айрик. Если он обнаружит другой корабль, использующий технологии Вейнари или им подобные в соседней солнечной системе, сигнал прервется. Обратный импульс. Пока он продолжает биться, они в безопасности. Свободны.

— Пип. Пип. Пип. Прерываний нет. — Дрозекар с драматическим пафосом сымитировал своего программиста, Ивера.

— Спасибо, — выдохнул Айрик; волна облегчения едва не вырвалась наружу стоном.

***

Жаждя поскорее вернуться к Норе, Айрик быстрым шагом направился к Торрену — в обитую свинцом комнату, где люди настояли на его содержании для визуального наблюдения, полагая, что обшивка защитит их от источника питания регенерационной капсулы.

На повороте в дверной проем в него врезалось чье-то тело.

Это был маленький человек с круглыми очками на глазах. Лив.

— П-простите, — пролепетала она.

Айрик напрягся. Рядом с капсулой Торрена стоял пододвинутый стул. Он видел этот стул здесь много раз и находил его не на месте, хотя всегда возвращал обратно под окно.

Он изогнул бровь, когда к нему пришло осознание.

— Значит, это вы.

Кожа Лив была куда бледнее, чем у Норы, и он тут же уловил ее румянец.

— Вы сидите с ним почти каждую ночь. Вы врач? — Один из ее прародителей был целителем, но он все еще не знал, чем занимался конкретно этот человек. Она вечно была повсюду, тихая и неприметная среди других людей. Он замечал ее только потому, что она нравилась Норе. И потому, что тогда, давным-давно, она была первым человеком, проявившим к нему крупицу доброты, когда другие этого не сделали.

— Нет.

— Тогда почему вы здесь? Доступ к нему разрешен только Дэвис, Айрис и мне.

Она опустила голову, ее руки нервно теребили карманы длинной белой туники, застегнутой под самое горло.

— Я как раз уходила, — пробормотала она, обходя Айрика. — Я больше не буду его беспокоить.

Теперь он понял, что именно она делала. Искра. Любопытство, которое не должно было зажечься, но по какой-то безумной причине эта женщина его подпитывала. Торрен был заперт в своей капсуле. Она не могла причинить ему вреда, даже если бы захотела. Но… Айрик не думал, что она вообще желает ему зла. Скорее, наоборот.

— Он любит музыку, — крикнул ей вслед Айрик.

Лив, уже успевшая отойти на некоторое расстояние по коридору, остановилась.

— Любую музыку, — продолжил он. — Он любит всё: быструю, медленную, со словами и без.

Она повернула голову, словно собираясь ответить. Но затем выпрямилась и поспешила за угол, не произнеся ни слова.

Айрик смотрел туда, где она только что скрылась. Неужели он сказал что-то не так?

Это не имело значения. Не желая понимать никого из людей, кроме Норы, Айрик повернулся и вошел в скудно обставленную комнату, где находилась капсула Торрена.

Здесь пахло приторно-сладким моющим средством, которое люди использовали на любой поверхности в своей жизни. И хотя на полках скопилась пыль, стекло над лицом Торрена всегда оставалось безупречно чистым — теперь он был уверен, что это дело рук Лив.

На панели состояния пульсировала клеточная активность, но мужчину, лежащего внутри, нельзя было назвать живым. Одежда Торрена была расщеплена миллионами микроскопических роботов под управлением капсулы, созданных для ювелирного ремонта внутри организма. В данном случае нельзя было сделать ничего, кроме как сохранить то, что осталось от тела Торрена, которое было очищено от крови и переведено в состояние покоя. Биологический матричный гель заполнил дыру в его груди, и молекула за молекулой тело Торрена поглощало его, пока большая часть раны не закрылась. Но сердцебиения по-прежнему не было. Его рука регенерировала наполовину.

Нейронная активность на панелях начала мерцать интенсивнее — в ритме, который человеческие врачи распознавали как сновидения. «Позитивные признаки жизни», — сказала Айрис.

Но Айрик не верил, что они были позитивными или вообще снами; он думал, что это были вопли разума, испытывающего невообразимую боль. Теперь тело Торрена могло чувствовать, насколько сильно ему не хватает воздуха и крови. Капсула поддерживала в нем жизнь, но до тех пор, пока его сердце не вернется — если это вообще когда-нибудь произойдет, — он был в ловушке этих мучений.

Капсула показалась Айрику прохладной под пальцами, когда он наклонился над ней. Даже сейчас губы Торрена изогнулись в легкой улыбке.

— Прости меня, брат, — сказал он, повторяя то, что говорил Торрену каждую ночь; его дыхание затуманило стекло.

Сегодня ночью тело Айрика пульсировало от напряжения, которое не могла снять даже Нора. Он подошел к маленькому окну. Ночное небо Марса не проливалось дождем из металла, как на Эд'уне, и не светилось льдами, как на Вораконе. Но в самом его центре виднелся прекрасный млечный шрам, словно небеса разверзлись, позволив сиянию пролиться на их мир.

Он прислонился к подоконнику, заложив руки за спину. Сегодня у него в горле першило от невысказанных слов.

Две луны Марса тускло мерцали в небе. Уродливые, бесформенные каменюки, но он питал к ним странную привязанность. Иногда они появлялись вместе, в другие разы — далеко друг от друга или даже поодиночке, двигаясь с разной скоростью.

— Я лишил тебя твоего меча, — Айрик тяжело сглотнул и снова повернулся к капсуле Торрена. — Проснись и возненавидь меня за это.

Он ждал, сжимая свое запястье, пока шрам от укуса Лаки не загорелся болью. Он представил, как его друг пробивает стекло, выкрикивая оскорбления, а затем бросает стул в голову Айрика, узнав, что Айрик лишил его клинка.

Но, разумеется, Торрен не встал. Круглое устройство, по которому люди определяли время, продолжало тикать, и Айрик чувствовал себя более одиноким, чем если бы его друга — его брата — там вообще не было.

Он вздохнул, снова отвернувшись к окну.

— Я привез тебя в человеческое поселение под названием «Вальхалла». Названное в честь царства, куда воины, павшие в бою, отправляются на покой. Где они должны есть, пить и плодиться — идеально для тебя.

Свет прочертил полосу по небу. Айрик приник