Клыки - К. Л. Спир

Я взглянул на него и улыбнулся широкой, зубастой, совершенно фальшивой улыбкой.

— Это так чертовски жутко, чувак.

— Ты когда-нибудь раньше видел, как ее глаза светятся золотом? — Поднимаясь на ноги, я сменил тему.

— Золотом? — Гриз поднял брови. — Только когда она исцелила меня и Джакса у сторожевой башни. Мельком увидела их как раз перед тем, как превратиться в живой солнечный луч.

Я задумчиво промычал и прошел мимо него, чтобы убрать гаечный ключ.

— Как так?

Я чувствовал, как он сверлит меня взглядом, и слышал все предположения, проносящиеся в его голове — каждое нелепее предыдущего. Я оперся бедром о верстак и приподнял бровь.

— Нет, я не пытаюсь неловко спросить, влюблена ли она в тебя втайне, — фыркнул я, но не смог сдержать улыбку, растянувшую мои губы.

— Послушай, если ты мне ничего не скажешь, я буду строить предположения, — ухмыльнулся он в ответ. — И она втайне влюблена в меня, так что удачи тебе, ублюдок.

Я закатил глаза.

— Я бы предпочел, чтобы она была влюблена в тебя, а не в этого гребаного Ли.

— Как ты думаешь, Вольф знает?

У меня вырвался смешок.

— Нет. Он точно не знает.

— Как, черт возьми, он не знает?

Это был хороший вопрос. Вся моя команда поняла это без моих слов. Это действительно было несложно. Вольф был чертовски проницателен, поэтому то, как он не заметил, что щеки Эмбер порозовели, когда Ли что-то прошептал ей на ухо, или то, что Ли был приклеен к ней, или то, как их глаза, казалось, всегда находили друг друга через всю комнату, было выше моего понимания.

Я пожал плечами.

— Похоже, у каждого есть слепое пятно, — пробормотал Гриз.

— Мак? — Снаружи донесся крик Рэйвен, и в нем был намек на срочность, который заставил меня немедленно направиться к двери.

— Что? — спросил я, выходя на улицу и осматриваясь в поисках любых признаков угрозы.

— Эм нужна помощь в лечебнице! — сообщила Рэйвен срывающимся голосом.

Я не стал ждать; я бросился бежать. Я прокрутил мысли поблизости, пытаясь выяснить, кто был с ней и почему ей нужна помощь, но ничего не нашел. Лечебница, наконец, показалась в поле зрения, и мой желудок сжался, когда я понял, что команды Вольфа снаружи не было. Где, черт возьми, они были? Я ворвался в лечебницу, напугав Роу и Эппл, где они лежали на полу и рисовали углем на какой-то бумаге.

— Что случилось? — Эппл потребовала, садясь. Роу скопировал ее — широко раскрыл глаза, как блюдца.

— Ничего, все в порядке. Все в порядке. Где Эм? Ничего необычного.

— В нашей комнате, — робко ответил Роу.

— Вы, дети, оставайтесь здесь, хорошо? Все в порядке. — Я попытался дружелюбно улыбнуться, но они оба нахмурились, глядя на меня.

Я вошел в пристройку, подошел к ее двери и тихонько постучал в нее.

— Войдите, — позвала она изнутри, и один только звук ее голоса немного ослабил мое напряжение.

Я толкнул дверь и вошел в ее комнату только для того, чтобы застыть на пороге, слова, которые я собирался сказать, застряли у меня в горле.

Эмбер стояла ко мне спиной — своей голой, незащищенной спиной. Мои глаза проследили за изгибом ее позвоночника и наметили обнаженную, покрытую шрамами кожу, которую она так старательно пыталась скрыть. Шрамы были не просто линиями — они ползли по ее веснушчатой коже, как бесплодные, искривленные ветви. Я видел ее спину окровавленной и изодранной в клочья, но почему-то это было еще хуже. Кровоточащая рана была временной — эти отметины были вырезаны на ней с жестоким постоянством — и они должны были быть моими.

Ее волосы ниспадали по спине влажными непослушными волнами, как будто она только что приняла ванну. Джинсы, которые она носила, были слишком велики для ее хрупкой фигуры и туго перетянуты ремнем вокруг талии. Ее ребра выступали, как памятники голоду, который ей пришлось познать так близко. Глядя на нее, можно было легко ошибочно принять ее за хрупкую, но она была крепкой — крепче всех, кого я когда-либо встречал. Нельзя выжить в этом мире, будучи мягким, а она умела выживать.

— Прости, Рэйвен, я знаю, что ты… — Говоря это, она повернулась, прижимая полотенце к обнаженной груди, и как только наши взгляды встретились, она застыла, как вкопанная. Ее глаза расширились, в них мелькнула паника.

— Эй, извини, я должен был заявить о себе. — Я старался, чтобы мой голос звучал ровно, пока я выдерживал ее взгляд. — Рэйвен сказала, тебе нужна помощь?

— О. — Ее голос был взволнованным и неуверенным. — Эм, извини… Я просто подумала… Рэйвен собиралась… Я увидела ее и спросила…

Я практически видел, как она пытается взять себя в руки. Ее щеки окрасились в ярко-розовый цвет, и я поборол улыбку, которая растянула мои губы. Ее румянец каждый раз выводил меня из себя.

— Эм, все в порядке. — я смягчил голос. — С чем тебе нужна была помощь? Со спиной?

— Ты не обязан…

— Эмбер, — перебил я ее низким и твердым голосом. Я прошел дальше в ее комнату, осторожно закрыв за собой дверь. Я подождал, пока она встретится со мной взглядом, чтобы продолжить. — Меня бы здесь не было, если бы я не был готов и не желал помочь.

Она прикусила нижнюю губу.

— Если ты хочешь кого-то другого, это нормально, — сказал я в ее голове. — Но я более чем готов.

Я практически услышал, как Гриз фыркнул от удовольствия.

— Ты уверен? — спросила она.

— Я уверен. У тебя болит спина?

Она выдохнула, и ее плечи слегка опустились.

— Да.

Я взглянул за ее спину на бутылочку масла на ее туалетном столике.

— Это все? — Я указал на бутылку, и она кивнула. Я подошел и схватил ее, заметив лепестки оранжевого цветка, плавающие в прозрачном масле.

— Календула? — спросил я, поднимая банку, когда подошла.

Ее прекрасные глаза расширились.

— Да. — Она сделала паузу. — Откуда ты знаешь?

— Прошлой весной ты приготовила целую тонну таких штучек. Как мне не знать?

Она уставилась на меня, слегка нахмурив брови, как будто пыталась что-то понять.

— Хорошо, скажи мне, что делать, — добавил я, когда она ничего не ответила.

Она проинструктировала меня, как наносить масло, прижимая полотенце к груди и слегка запинаясь при словах. Мое сердце разбилось, когда я увидел, как она собралась с духом, прежде чем повернуться и показать свою покрытую шрамами спину, словно готовясь к моей реакции. Мерцающая стена твердой золотой силы скрыла от меня ее мысли. Я ненавидел то, что она научилась блокировать меня так быстро; я ненавидел то, что она чувствовала необходимость