Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Эдвард, ты можешь обмануть кого угодно, но меня тебе не удастся провести. Я вижу, что у тебя появились какие-то проблемы, и ты переживаешь из-за них. Что-то поразило тебя до глубины души. Может, ты и пытаешься широко улыбнуться, но глаза у тебя все равно грустные. Уже очень давно.

— Вообще-то, у меня всегда был немного грустный взгляд. Все говорили мне об этом…

— Не спорю. Но ведь люди очень часто говорят, что глаза – зеркало нашей души, посмотрев в которое ты сможешь узнать всю правду о том, что чувствует человек. И это заставляет меня думать, что ты всю жизнь был несчастен. Может быть, это как-то связано с твоими отношениями с отцом, который, как ты говоришь, не любил тебя. Но мне кажется, тебя беспокоит что-то еще.

— Да, я всегда переживал из-за того, что мой отец так относился ко мне и отказывался поговорить со мной, когда мне это было так необходимо. Но других причин для беспокойства у меня нет.

— Чего ты боишься? Что случится, если ты поделишься своими переживаниями и перестанешь скрывать их ото всех? Неужели ты думаешь, что лгать всем – это хорошо? Нет, дорогой, врать – плохо ! Лгунам не будут верить, когда они что-то захотят сказать. Ты можешь довести все до того, что люди вообще перестанут тебе верить, даже когда будешь говорить правду.

— Вы же прекрасно знайте, что я – противник любой лжи и всегда презираю тех, кто лжет.

— Однако ты – один из них. Ты не можешь ненавидеть лжецов, когда сам им являешься.

— Миссис Ричардсон, прошу вас…

— Послушай, Эдвард… — мягко произносит Виктория и кладет руку на крепко сцепленные руки Эдварда. — Я понимаю, что ты имеешь право не посвящать меня в то, что ко мне не относится. Но мне очень хочется как-то помочь тебе. Как своему родному сыну, которого у меня никогда не было. Мне неприятно смотреть на то, как ты целыми днями из-за чего-то убиваешься и тратишь время не на то, что должен. В твоем возрасте надо развлекаться с друзьями и наслаждаться жизнью. А ты изредка все время сидишь дома или просто бесцельно шатаешься по городу в одиночку.

— Просто мне нравится гулять по городу в одиночестве. Особенно в безлюдных местах.

— Я понимаю, но надо и в компаниях бывать. Лично я ни разу не слышала, чтобы ты разговаривал со своими друзьями или приглашал их сюда. Как будто ты стесняешься .

— Не беспокойтесь, я провожу достаточно времени с друзьями. Я не обделен общением с хорошими людьми.

— А, по-моему, ты настолько сильно увлекся решением своих проблем, что напрочь забыл обо всех. В свободное от подработок время ты из-за чего-то страдаешь, сидя в комнате или гуляя где-то в одиночестве. И самое главное – отказываешься делиться своими проблемами.

— Я не отказываюсь… Просто…

— Тогда доверься мне и расскажи хотя бы что-то из того, что тебя беспокоит. Я внимательно тебя выслушаю и если смогу, то обязательно чем-то помогу. Или просто скажи: « Да, у меня есть проблемы, и я переживаю из-за них! ». Я все пойму и буду точно знать, что тебе нужна поддержка.

— Э-э-э… Я… — Эдвард опускает голову вниз и переводит взгляд на свои пальцы, пока Виктория с грустью во взгляде смотрит на мужчину.

— Проблема в твоей девушке?

Эдвард ничего не отвечает, а лишь сильно поджимает губы, пытаясь подавить в себе желание снова пустить слезу от того разочарования, что ему пришлось сегодня испытывать.

— Значит, да… — Виктория слегка хмурится. — Насколько у все серьезно?

— Достаточно серьезно…

— Между вами произошла какая-то ссора?

— Да… На этой прогулке… — Эдвард понимает, что ему довольно тяжело дышать из-за нервозности, которую он чувствует, пока вспоминает свой разговор с Наталией.

— У тебя была запланирована встреча с ней?

— Нет, я не знал, что встречу ее там… Я просто шел по прямой и задумался, а тут вдруг она налетела меня.

— И я так понимаю, вы решили поговорить?

— Да… Я просто спросил, как она поживает… — Эдвард на пару секунд замолкает, пытаясь привести дыхание в норму. — У нас был довольно сухой разговор, и мы отвечали лишь односложными фразами…

— И что дальше?

— А потом… — Эдвард сгибается пополам, локтями оперевшись о колени и запустив руки в свои волосы. — Потом все стало как-то хуже… Слово за слово – и мы начали ругаться как кошка с собакой…

— Ты сказал ей что-то обидное? Что-то, о чем ты сейчас жалеешь?

— Я жалею, что не смог сдержать себя по отношению к ней. Слова и поведение Наталии взбесили меня так, что я разозлился так сильно, как никогда в жизни. Этот был тот редкий случай, когда я был бешеным.

— О, господи… — ужасается Виктория, прикрыв рот рукой.

— Знайте, в какой-то момент мне показалось, что я чем-то был похож на своего друга, — переведя взгляд на Викторию, неуверенно признается Эдвард. — Он тоже приходил в бешенство, когда постоянно ругался со своей девушкой.

— Только не говори, что ты тоже залупил ей пощечину! Да еще и на глазах людей!

— Мне с трудом удалось сдержаться. Хотя бы потому, что мы были в том месте, где были люди. Но вот она сама хотела ударить меня, хотя мне удалось избежать этого и немного остудить ее пыл.

— Но что ты ей сказал, раз она так вышла из себя?

— Все получилось как-то само… — Эдвард тяжело вздыхает, окидывая взглядом всю комнату, и на секунду прикрывает глаза. — Наталия пыталась убедить меня в том, что у нее все хорошо, хотя мне ужасно сильно не понравилось то, как она выглядела. Такое впечатление, что у нее как будто забрали всю радость.

На пару секунд Эдвард замолкает, еще сильнее поджав губы и крепче сцепив пальцы своих рук.

— С каждым новом словом все становилось хуже… — тихо говорит Эдвард. — И я сказал, что ее родителям не повезло, что у них родилась такая плохая дочь.