Сожги мир дотла - Анна Хаккетт

Он давно оставил карьеру наемника, а затем прошел медицинскую школу в рекордные сроки. Теперь он всего себя посвящал тому, чтобы помогать другим — своим собственным способом.

— Джорджиана Линден. Самая красивая девушка в Элк-Фолс, Айдахо. Сестра моего лучшего друга.

— А-а. — Он приступил к осмотру. — Запретный плод.

Если бы Эллиот увидел ее сейчас, он бы сошел с ума, а затем устроил бы кровавую бойню, чтобы наказать тех, кто причинил ей боль.

Я позабочусь о ней, приятель.

Лэндон проверил ее пульс, затем посветил фонариком в глаза. Меня всегда поражало, как эти большие руки — руки, которые столько раз отнимавшие жизнь — могут быть такими нежными. Я видел, как он угощал детей леденцами, чтобы те перестали плакать и начинали смеяться. Наблюдал, как он успокаивал самых испуганных пациентов.

— Принеси лед для её лица, Нэш. Нужно снять отек с глаза.

Я кивнул, но мне была ненавистна мысль оставлять ее. Достав из морозилки охлаждающие пакеты, я вернулся так быстро, как только мог; сел на противоположной стороне кровати и приложил пакет со льдом к ее лицу.

Она тихо всхлипнула.

Я стиснул зубы. Ненавидел то, что она испытывает боль.

Ее страданиям пришел конец. Я больше не позволю ничему и никому причинить ей вред.

— Ее боль причиняет боль тебе.

Я взглянул на Лэндона. Он наблюдал за мной с любопытством на лице.

— Да. Я пытался держаться от нее подальше. После того как попал в программу…

Мы с Лэндоном были наемниками одной и той же программы ЦРУ. Меня обучали быть одиноким смертоносным стрелком. Его — работать с клинком, ликвидировать цели вблизи единолично.

Я знал, что из всех нас Лэндон, вероятно, самый опасный.

— Когда я выбрался, я не поехал домой и не стал ее искать. — Боже, сколько раз в день мне хотелось взять телефон, отправиться домой, найти ее. — Я не хотел… заразить ее своей тьмой.

Понимание потемнело в его глазах.

— Она должна была жить ярко. Иметь все, чего пожелает; все, что заслуживала…

Черт, мне хотелось ударить что-нибудь. Или кого-нибудь.

— Мы оба знаем, что жизнь устроена иначе. Иногда плохие парни процветают, а хорошие — страдают.

Я коснулся ее волос. — Я не позволю этому продолжаться. Не с ней.

Мой друг ответил мне легкой улыбкой. — Хорошо. У нас есть навыки, чтобы немного уравнять шансы. — Он потянулся к подолу ее худи и приподнял его.

Я напрягся. Лэндон мой друг, но мне не нравится видеть его руки на ней. Ничьи руки на ней.

Из моих губ вырвался рык, который я не мог сдержать.

Лэндон приподнял бровь. — Спокойно. Я врач, помнишь?

Я наблюдал, как он пальпирует ее живот.

— Переломы ребер не вижу, признаков внутреннего кровотечения тоже, но нам нужно будет за ней присматривать. Приложи пакет со льдом и сюда.

Я добавил еще один на ее живот. Она издала звук и я снова провел рукой по ее волосам, успокаивая.

Лэндон осмотрел пулевое ранение на ее плече. Пуля оставила отвратительный желобок на бицепсе. Я стиснул зубы. Он обработал и забинтовал рану.

— Оставлю обезболивающее. Ей нужен покой. Зайду завтра проведать. Убери кровь и переодень ее в чистое.

— Я справлюсь.

— У нее недобор веса.

— Это ненадолго. — Я пропустил прядь ее волос сквозь пальцы. — Спасибо, Лэндон.

Кивнув, он собрал свою сумку. — Позвони, если что-то понадобится. — И он ушел.

Осторожно я снял с Джорджи окровавленную одежду, пришлось, разрезать худи, чтобы не причинить ей боль.

Под ней оказалось стройное тело, но слишком худое. Слишком долго она существовала на одном лишь стрессе, ярости и горе.

Мы это исправим. Я аккуратно расстегнул ее бюстгальтер и снял, оставив только трусики.

Черт. Я пытался не смотреть на ее милые, розовые соски. Несмотря на явную потерю веса, у нее все еще была пышная грудь. Идеального размера.

Ты конченный ублюдок.

Я зашел в ванную и вернулся с тазиком теплой воды и тряпкой, и нежно смыл кровь с ее кожи.

— Обещаю, никто больше не причинит тебе боль. — Я прополоскал тряпку в тазу и отжал. Стер кровь с ее руки. — Что бы тебе ни понадобилось, я это достану. Твоим страданиям пришёл конец, Джорджи. Если жизнь захочет швырнуть в тебя дерьмом, я встану перед тобой и приму удар на себя.

Чувства, которые я сдерживал годами, хлынули наружу. Как будто сломался замок и распахнулась дверь.

— Я буду защищать тебя. Я буду убивать ради тебя. Все, что потребуется. Если кто-то попытается причинить тебе вред, я сожгу весь мир ради тебя. — Я смахнул прядь волос с ее лица. — Снайдер, Бруно и остальные заплатят. — Даже во сне она повернула голову, прижав щеку к моей ладони.

В кармане завибрировал телефон. Я отключил звонок, чтобы не потревожить ее.

Достал его и увидел на экране имя Бастиана.

Поднес к уху и поднялся с кровати. — Да.

— У меня в кабинете Лэндон. Он говорит, у тебя там твоя девушка мечты.

— Джорджи. Ее зовут Джорджи. — Я сделал вдох, отошел к дверному проему, чтобы не побеспокоить ее. — Бастиан, мне нужна твоя помощь.

— Что угодно, ты же знаешь. Лэндон в ярости. Говорит, ее жестоко избили. Кучка мужиков, которые гораздо крупнее ее. — В голосе Бастиана послышалось отвращение.

— Мне нужно узнать все, что сможешь найти, о мужчине по имени Дин Снайдер и о тех, кто его окружает. У него ночной клуб.

— Черт.

— Знаешь его?

— Да.

ГЛАВА 14

Джорджи

Боже, как моя продавленная кровать в мотеле стала такой мягкой и удобной?

Хм, должно быть, мне снится хороший сон.

Я открыла глаза. Солнечный свет заливал комнату — только в Лас-Вегасе он бывает таким ярким.

Я замерла.

Это совсем не моя убогая комната в мотеле. Я часто-часто моргнула.

Комната была оформлена в темных оттенках серого и синего. К стене приставлен гладкий деревянный комод, а над ним висела в рамке фотография ночного Лас-Вегаса.

Я повернула голову и отметила три вещи. Первое: на прикроватной тумбочке стояла ваза с великолепными орхидеями. Белыми и фиолетовыми, невероятно красивыми.

Второе: я ранена. Я почувствовала знакомую боль на лице, и ребра снова заныли. Я подняла руку и осторожно потрогала отек вокруг глаза. Да, дело плохо, но я не испытывала невыносимой боли. У меня всплыли смутные воспоминания о том, как кто-то уговаривал меня принять таблетки. Глубокий голос, окутанный темнотой.

Третье: простыни пахли Нэшем.

Нэшем.

О Боже.

Я резко села, отчего вздрогнула и ощутила несколько вспышек