Сожги мир дотла - Анна Хаккетт

— Нэш. — Я ухватилась за возможность сменить тему. — Почему ты сменил имя?

— Я не хотел, чтобы меня нашли.

Я вздрогнула. Такие, как я, чтобы его прошлое не смогло его найти. Я перевела взгляд за его плечо на голую стену. Мне не следовало воспринимать с такой болью.

— Кто? — Слово прозвучало резко, отрывисто. — Я хочу знать имя.

Я сглотнула. — Я оставила его под седативными в том переулке.

— Черт. — Нэш резко вскочил на ноги. — Надо было сказать. Я бы с ним разобрался.

Я сжала руки. Я хотела бы этого, но больше всего я хотела сама разобраться с Бруно.

— Джорджи? — Нэш подождал, пока я посмотрю на него. — Кто он?

Я закрыла глаза. — Один из тех, кто причинил боль моей сестре.

Нэш нахмурился. — Вивьен?

Я открыла глаза и кивнула.

— Когда я попыталась помочь ей, ему приказали преподать мне урок. Он работает на того человека, кто издевался над моей сестрой и убил ее.

Нэш резко вдохнул, но его лицо осталось таким же бесстрастным, как и всегда. — Вив мертва?

— Да. — пустота охватила меня, разрастаясь, как болезнь. — Все, кого я когда-либо любила, мертвы.

ГЛАВА 9

Нэш

Один из членов службы безопасности принес аптечку. Я поставил ее на стол и открыл. Сверху лежал гипотермический пакет.

Я повернулся, держа пакет в руке.

Смотреть на нее было все равно, что получить удар в грудь.

Джорджи. Джорджи Линден прямо здесь, передо мной.

Затем появились другие эмоции. Она стала слишком худой, на ее гладкой коже расцвели синяки и она выглядит уставшей.

Все, кого я когда-либо любила, мертвы.

Моя рука сжала пакет со льдом. Она должна была жить своей счастливой, благополучной жизнью. Она не должна была быть избитой и сгорбленной в кресле, с видом измученной девушки.

И все же мой взгляд жадно пил ее, будто я был жаждущим, а она — чистой, прохладной водой. Она больше не была девочкой или юной девушкой на пороге взросления.

Она стала настоящей женщиной.

Ее светлые волосы — все того же цвета звездного света, что я помнил, — рассыпались по стройным плечам. Ее лицо было бледнее, чем должно быть, но веснушки все также украшали нос.

И эти прекрасные ореховые глаза.

Они сейчас настороженно наблюдали за мной. У нее острые скулы и полные губы.

Я представил, как целую их и резко отбросил свои мысли. Она ранена, придурок.

Подняв гипотермический пакет, я указал на ее толстовку.

Она тяжело выдохнула. — Как я и говорила, раны заживают..

— А сегодня тебя снова ударили. Поверь, это поможет.

С фырканьем она подняла толстовку вверх.

Я увидел нижний край простого черного бюстгальтера и те уродливые синяки, которые пятнами покрыли ее ребра. Челюсть сжалась, но я отметил стройный, почти хрупкий торс и еще больше ее гладкой кожи.

Я приложил гипотермический пакет к ее боку и она вскрикнула от боли. Затем я достал антисептические салфетки и опустился рядом с ней на колени. Осторожно я протер небольшую ссадину на ее виске и лучше разглядел синяки, так как макияж уже стерся.

Ярость может вскипать, но она может быть и холодной, режущей. Она поднялась во мне, расползаясь, как трещины по льду.

Тот ублюдок бил ее. Много раз. Она была крошечной по сравнению с ним, но он явно не сдерживался. Не мог сдерживаться, ведь ее синяки все еще так заметны спустя неделю.

Насколько же все было плохо в тот день, когда ее избили?

Кто позаботился о ней? Кто помогал ей, когда ей было больно?

— Ты получила медицинскую помощь после того, как это случилось?

Она кивнула. — Я очнулась в больнице.

Трещины углубились. Этому парню пришел конец. Он просто еще не знает об этом.

— Что случилось с Вив? — тихо спросил я.

Джорджи помолчала мгновение, затем сглотнула. — Она была всем, что у меня осталось. Сначала умерла мама, потом Эллиот, потом папа.

Эллиот. Боже, я до сих пор скучаю по своему другу. Он был хорошим, порядочным парнем. Он всегда был готов к приключениям или оказать помощь.

Когда он умер, всю свою скорбь по его утрате я вложил в работу. В то, чтобы стать лучшим, самым эффективным наемным убийцей, каким только мог бы быть. Часть меня хотела почтить его жертву.

Мой взгляд остался прикованным к лицу Джорджи и я увидел, как она ушла куда-то вглубь себя.

— Вив обожала петь. Она была талантлива и хотела стать звездой. — Ее голос прозвучал пусто. — А потом появился Дин Снайдер.

Имя показалось смутно знакомым.

Ее взгляд метнулся в мою сторону. — Он владелец клуба здесь, в Лас-Вегасе.

Ее глаза наполнились ужасом. Мне захотелось протянуть к ней руку, но я остановил себя.

Она не моя. Я ей не пара. Она и так настрадалась, ей не нужно, чтобы на нее свалили еще больше дерьма.

— Он продавал ей мечты. Говорил, что сделает ее звездой. Она начала петь в его клубе и он заманил ее обещанием контракта на запись альбома. А еще он затащил ее в свою постель.

Я оставался неподвижным. Я знал эту историю. Я знал множество самовлюбленных ублюдков, которые использовали свою власть и деньги, чтобы получить желаемое.

— Он подсадил ее на наркотики. Заставлял делать все, что он хотел в сексуальном плане. Он удерживал обещанный контракт на запись. — Печаль наполнила ее лицо, плечи опустились. — Затем он начал делиться ею с другими мужчинами. Со своим ближайшим кругом, клиентами, друзьями. Он снимал это на видео.

Черт побери. Я взял ее руку. Ее пальцы были ледяными. — Мне жаль, Джорджи.

— Я приехала сюда, чтобы спасти ее. Мне удалось вырвать ее у него. Я провела несколько дней с ней, пока она корчилась на полу ванной в отеле, переживая ломку.

Сейчас на лице Джорджи была пустая маска и это ранило, потому что я знал как много боли за ней скрывалось.

— Наконец она начала чувствовать себя немного лучше. Я вышла за едой. Он написал ей, что у него есть кое-какие ее вещи, чтобы отдать. — Джорджи потерла лоб. — Когда я вернулась в отель, ее уже не было и вскоре после этого он прислал мне фото, где она под кайфом, голая, с двумя мужчинами. Я пошла в клуб, чтобы спасти ее…

И вот тогда ее и избили. — Что было дальше?

— Я очнулась в больнице. Спустя несколько часов тело Вив сбросили в переулке в квартале от Стрипа. У нее случилась передозировка. Никому не