Развод. В логове холостяка - Ксения Хиж

задают вопрос. А ничего. Хотя нет. Вру. Я помню того парня, что делил со мной палату. Когда это было? Я не могу точно сказать, а они утверждают недавно – всего-то пять дней назад.

Его нет. Он выписался. И вряд ли я когда-то еще раз его увижу. Отчего-то эта мысль заставляет меня грустить. В пустом сердце что-то вроде тоски. Но да ладно, гораздо больше меня занимает вопрос моей памяти. Кто я. Откуда. Почему оказалась здесь? Кем была и как жила. Я очень хочу это знать. И обязательно узнаю! Сжимаю пальцы в кулачки и радуюсь, что у меня есть стержень и характер. Слезы для слабаков, а я намерена действовать! Осталось только решить – с чего начать?

Утренний обход врачей закончен. Мне рекомендуют спать, но я с помощью медсестры Люды встаю с постели и неуклюже ковыляю в уборную. Наконец-то с меня сняли эти провода и катетеры.

Ноги подгибаются, меня шатает из стороны в сторону, но я прошла эти несколько метров, и сама уселась на унитаз. Людмила принесла мне расческу и маленькое зеркало, предварительно попросив не пугаться. Я фыркнула. Страха во мне нет. Во мне горит любопытство – как я выгляжу и что у меня за лицо. Ведь его я тоже не помню.

Сходив в туалет, я подхожу к раковине, включаю воду. Она холодная. Течет по моим тонким пальцам. Какие они у меня длинные. Трогаю лицо, умываюсь. Осторожно беру маленькое круглое зеркало и с замирание сердца заглядываю.

Карие глаза. Каре-зеленые, пожалуй. Какие-то большие, чуть ли не на поллица. Ровный аккуратный нос, чуть вздернутый кверху. Пухлые губы. Симпатичная, прихожу к выводу и довольно улыбаюсь. На голове, правда, совсем не густо. Короткий ежик русых волос с проплешинами от бритья – там, где пластыри и бинты, и я с этими колючками, словно не оперившийся птенец.

- А какие у меня были волосы? – спрашиваю у Людмилы, выходя из туалетной комнаты, и отдаю ей зеркало.

- Темные. Длинные вроде. Я толком и не видела.

Она уже рассказывала мне с утра о том, как я сюда попала. И эта темная история, как и все мое прошлое, меня смущает.

После обеда пришел полицейский. Задавал вопросы, на которые у меня не было ответов, с сожалением поджимал губы, сверлил недобрым взглядом, словно я ему миллион должна. Пообещал, что скоро мои родственники придут за мной, и ушел восвояси. Прозвучало не очень. Угрожающе. Пусть лучше не приходят, если это произносится ТАК. Я лишь выдохнула облегченно, когда он ушел, а потом набралась храбрости и спросила у Людмилы:

- А тот молодой человек…

Людмила бросила на меня заинтересованный взгляд. Я смущенно облизнула губы.

- Ну, тот, что был со мной в палате…Мужчина высокий такой, крупный…

- Помнишь его что ли?

- Да, что-то припоминаю. Он…

- Руслан Радионов. Сын Татьяны Викторовны, что с утра к тебе с главным заглядывала.

- Да? – я поджала ноги, натянула на себя покрывало. – Красивая женщина.

- И богатая. Обещает ремонт сделать в нашей больнице во втором заброшенном отделении. Ее фонд помогает, кстати, таким как ты. У сына санаторий и при поддержке ее фонда, он несколько раз забирал на восстановление «плохишей».

- Таких как я?

- Ну почти. Беспомощные. Мы долго тебя здесь держать тоже не сможем. А выписывать на улицу нельзя. Куда ты пойдешь? Вот, может, у них там поживешь. Его мама сегодня на твой счет с главным как раз разговаривала!

- Ясно.

- А что Руслан Сергеевич понравился?

Я вспыхнула.

Точно!

Чувствую, как краска заливает лицо – крадется медленно под кожей – щеки, лоб и застывает где-то на кончиках ушей.

- Не знаю, - я отвернулась. – Просто только его и запомнила.

Глава 15

Людка отчего-то засмеялась. Уже в дверях остановилась и шепотом сказала:

- Я тут слышала, что завтра его мама к нам в больницу приедет, у них с главным встреча по поводу выделенных денег на ремонт. Быть может, и Руслан Сергеевич нас посетит. А учитывая, что он интересовался тобой, то…

Она многозначительно улыбнулась и вышла за дверь.

Интересовался? Приедет?

Я выдохнула, пытаясь унять вмиг участившееся сердцебиение, повернулась на бок, свернулась клубочком и закрыла глаза. Это еще не факт, так что незачем зря волноваться. И вообще, почему я думаю о нем – только о нем – и так реагирую…

Выдохнула. Закусила губы. В голове пустота. Мыслей много, но все они крутятся вокруг него. Потому что больше – не о чем и не о ком. Он яркое пятно в моей жизни. До него – чернота.

Попыталась переключиться.

Главный все допытывался, почему я вдруг закричала и вопила в истерике еще долго, пока мне не вкололи укол успокоительного. Что меня так напугало, что я такого вспомнила? Но ответа у меня не нашлось. Но этот парень, который трогал мое лицо, который чуть ли не душил меня – кто он? Лица теперь вспомнить не могу. Да и никто не поверил мне, потому что в палату никого не пускали. Людка вообще сказала, что это моя очередная фантазия…

Зато главный говорит, от испуга я даже руками замахала. А дальше день пограничного состояния, из которого я вернулась с подвижным телом, но абсолютно пустой головой.

Я попыталась выудить из памяти хоть что-то новое. Но как это сделать? Хоть напрягайся, хоть расслабляйся, но ничего не выходит. Так память, видимо, не восстанавливается. Зато как по щелчку пальца – имя Руслан. Не сопротивляясь – бесполезно, - я вновь попыталась воспроизвести в памяти его образ. И он всплыл – так ярко и завораживающе, что я замерла.

Он еще молодой парнишка – узнаваем, но точно моложе. По обнаженному торсу стекают капельки воды – косые кубики пресса, сильные в меру накачанные руки. Ёжик волос торчит хаотично, брови сдвинуты к переносице. Хмурится и смотрит прямо на меня, нагло прожигая взглядом насквозь.

Я улыбнулась, не открывая глаз и выдохнула, пытаясь унять участившееся дыхание. Может, Главный прав, мой мозг воспален, иначе, откуда в моей голове такие образы? И, да, я признаюсь, Руслан Сергеевич весьма и весьма хорош…

Надо же, я даже знаю толк в мужской красоте! Но ведь совершенно точно ни черта из этого не помню. Однако понимаю, что именно он, красив!

Промаявшись полдня мыслями об этом мужчине, к вечеру совсем устала. А когда Людмила привела в палату