Вид тишины - Л. Х. Косуэй (Косвей)

На остановке его ещё не было. Я нервно покусывала ноготь, когда увидела, как он появляется в тот же момент, что и автобус. Мы не успели обменяться ни словом — все уже выстраивались в очередь. Я поднялась, села и, уставившись в пол, наблюдала за проходящими мимо ботинками.

Я не знала, хочу ли, чтобы Шей сел рядом… но место занял пожилой мужчина, и, подняв взгляд, я увидела, как Шей проходит мимо и занимает своё обычное место. Сердце болезненно сжалось.

Неужели мы снова вернулись к этому? Снова — к тому, чтобы быть чужими?

Поездка тянулась мучительно медленно. Мне хотелось повернуться, взглянуть на него, но я так и не решилась. Когда мы вышли на своей остановке, наши взгляды встретились лишь на мгновение. В его глазах был вопрос, который я не смогла прочесть.

Я чувствовала себя разбитой, когда дошла до работы. Хорошо хоть, этот день всегда был самым лёгким — по понедельникам я убирала две квартиры-пентхауса, принадлежащие некоему Джонатану Оуксу.

О нём я знала немного: работает в финансовой сфере, редко бывает дома. Мы встречались всего дважды — на собеседовании и в мой первый рабочий день, когда он показал, что и где убирать. Высокий, светловолосый, привлекательный мужчина в дорогом костюме и лакированных туфлях. На вид — под сорок. С тех пор я его не видела: он всегда был на работе, когда я приходила. Каждое утро я забирала ключи от квартир на посту охраны и возвращала их вечером.

Обе квартиры были почти одинаковыми, но жилая — только одна. Вторая оставалась почти нетронутой. Я гадала, зачем он её держит — может, как инвестицию. Странно было владеть таким жильём и не пользоваться им. Но Джонатан Оукс, похоже, жил в другом мире.

Даже его собственный пентхаус не ощущался домом. Просторная спальня, огромная кровать, дорогая мебель… но всё безжизненно. Всё новое, без следов использования.

Звучит глупо, но именно мелочи придают дому уют — кресло с вмятиной, столик с пятнами от чашек. Здесь не было ничего подобного. Ни фотографий, ни признаков семьи, ни намёка на близкого человека. Только картины — дорогие, бездушные. Я не могла понять, покупал ли он их ради искусства или просто ради забавы.

Мне было его жаль. Да, именно жаль — богатого, успешного человека. Но какой смысл во всём этом, если у тебя никого нет? Если ты работаешь без конца и даже не наслаждаешься роскошью, в которой живёшь?

Эти мысли заставили меня задуматься о своей жизни. Моя маленькая квартира уютная, но часто кажется такой же одинокой, как пентхаус Оукса. Да, у меня была подруга Шивон, я навещала братьев и сестёр по выходным… но в остальном — никого.

Жизнь одиночки. Всё чаще я ловила себя на мысли, что хочу большего. Хочу кого-то рядом. Партнёра. Да хоть друга.

Пока я терла раковину, мысли снова вернулись к Шею — к тому, что мы снова стали незнакомцами. Но я не хотела этого.

Я хотела узнать его. Не только потому, что он мне нравился. Мне хотелось узнать, кто он на самом деле.

И, может быть, совсем немного, я тоже смогу научиться открываться. Найду в себе смелость показать ему хотя бы крошечную часть своей настоящей сути — и, возможно, не быть отвергнутой. Изоляция давала ощущение безопасности, но вместе с тем — порождала глубокую тоску по близости.

Наверное, когда долго отказываешь себе в чём-то, желание становится только сильнее.

В конце дня я вернула ключи охраннику на ресепшене и направилась к автобусной остановке с планом. Сегодня я сяду рядом с Шеем. Я рискну. Пусть я и не знала, чувствует ли он ко мне то же, что я к нему, но, может быть, он хотя бы захочет быть моим другом — и этого будет достаточно.

У остановки людей было немного. Когда я подошла, наши взгляды встретились. Я позволила ему пройти вперёд, а сама пошла за ним и заметила удивление в его глазах, когда остановилась рядом с его местом.

— Не возражаешь, если я присяду? — спросила я с робкой улыбкой.

Он поднял взгляд — эти потрясающие серо-зелёные глаза — моргнул, потом встал, уступая мне место у окна. Моя рука скользнула по его плечу, когда я проходила. Он сел обратно с краю. Всё то время, что я сидела рядом, сердце бешено колотилось. Я чувствовала, как он смотрит на мой профиль, и повернулась к нему.

— Прости за то, как я себя вела в прошлый раз… — начала я.

Он покачал головой и положил ладонь на мою — мол, не нужно извиняться. Его доброжелательность растрогала меня до глубины души. Возможно, не стоило стыдиться своей дислексии рядом с Шеем. Я не знала, как давно он потерял способность говорить, но наверняка сталкивался с предвзятостью. Не все умеют принимать чужие странности.

— В библиотеке по вечерам проходят занятия по грамотности для взрослых, — сказала я, и он внимательно слушал. — Я уже давно хотела пойти, но всё никак не могла набраться смелости.

В его взгляде появилось понимание — и часть моего стыда исчезла. Хорошо, Мэгги. Он тебя не осуждает. Продолжай быть честной.

— У меня дислексия, — продолжила я. — И я не закончила школу. Так что не знаю, насколько всё запущено, и смогу ли я научиться, если попробую… В общем, именно поэтому я не смогла прочитать твои сообщения. Точнее, смогла, но очень медленно. Надеюсь, ты не подумал, что я груба. Мне просто было неловко. Я женщина тридцати лет, которая так и не научилась толком читать.

Он снова посмотрел мягко и спокойно — без тени осуждения, и я окончательно расслабилась.

— Полагаю, нам будет трудно общаться, — сказала я. — Ты, эм… пишешь людям, которые не знают язык жестов?

Он кивнул.

— Понятно, — выдохнула я. — Это немного усложняет задачу.

Шей пожал плечами и посмотрел на меня с тихой уверенностью. Разберёмся.

Моё сердце наполнилось облегчением. Мне действительно хотелось узнать его. И было так приятно просто быть честной, не прятаться, не избегать разговоров из страха, что во мне что-то не так.

— Может, ты научишь меня языку жестов?

Он улыбнулся и кивнул. Я тоже улыбнулась в ответ и постаралась не пялиться слишком откровенно — вблизи он был чертовски красив. Отвести взгляд было почти невозможно. Я прочистила горло:

— Хорошо, как сказать “привет”?

Шей поднял руку и показал большой палец вверх. Я повторила за ним, и он утвердительно кивнул.

— А “пока”?

Он махнул рукой — и я