Вид тишины - Л. Х. Косуэй (Косвей)

— Ну да, логично, — усмехнулась я. — А как сказать “как ты сегодня”?

Он показал мне нужные движения — на этот раз сложнее, чем простое приветствие. К концу поездки я уже знала несколько базовых фраз, но жаждала выучить больше. Дома я решила поискать видео по ирландскому языку жестов. Хотелось говорить с ним не только о погоде или о том, что автобус опять опоздал.

Прошло несколько дней, и теперь мы каждый день сидели рядом в автобусе. Это было захватывающе — иметь нового друга. Удивительно, как маленькая человеческая связь может осветить жизнь. Каждое утро я просыпалась с предвкушением увидеть его, найти способ общаться, пусть и с ограниченными возможностями.

Я кое-как справлялась с простыми фразами на языке жестов. Это было немного мучительно — хотелось полноценного разговора, а между нами всё равно стояла стена. Я думала, каково это, для него. Он ведь работал охранником в отеле. Пусть работа и не требовала постоянных разговоров, но всё равно — каково это, когда вокруг столько людей, и ты не можешь к ним обратиться словами? Ему, наверное, часто приходилось чувствовать себя чужим, в мире, где все вокруг только и делают, что говорят.

И всё же я радовалась, что он впустил меня в этот мир. Благодаря ему я перестала чувствовать себя такой одинокой. Всё из-за того, что каждый день просто сидела рядом с молчаливым мужчиной по дороге на работу и обратно. Две души, разделяющие дорогу. Ничего сложного — просто присутствие. Но, Боже, это было самое волнующее, что случалось со мной за долгие годы.

Мне удалось отработать смену у миссис Рейнольдс, не столкнувшись с ней — всегда облегчение. А в пятницу Марко дал мне немного кексов, которые он приготовил для семьи Коннолли, чтобы я забрала домой. Я охотно согласилась, убрала их в ланчбокс и пошла к автобусной остановке, напевая про себя. Когда я подошла, заметила, что Шей уже ждал там. Встреча с ним стала не просто самым приятным, но и самым любимым моментом дня.

— Привет, — показала я ему жестом. Могла бы просто сказать, но старалась практиковаться. Иногда чувствовала себя нелепо, боясь ошибиться, но Шей был терпелив. Он был отличным учителем.

— Привет, — ответил он, и я встала рядом. Как обычно по пятницам, людей было много, да ещё и шёл дождь, поэтому все толпились под навесом. Я стояла ближе к нему, чем обычно, и уловила запах одеколона. В животе затрепетали бабочки, когда я взглянула на него и заметила, что он изучает мой профиль. Смутившись, я отвернулась, но его близость вызывала искры, от которых невозможно было избавиться. Пришли ещё люди, и его рука легла мне на бедро, чтобы удержать, когда я шагнула назад. Мои плечи упёрлись в его грудь, и я снова посмотрела на него. Его взгляд был напряжённым, и у меня пересохло в горле.

Я резко вдохнула, собираясь что-то сказать, сама не знала что, но тут подъехал автобус, и люди начали заходить. Я повернулась, ощущая его тепло совсем рядом, когда поднималась по ступенькам и садилась. Он сел рядом, как делал это всю неделю, но на этот раз его бедро прижалось к моему — так близко, как ещё не бывало.

Дрожа от волнения, я попыталась отвлечься, доставая коробку с кексами. Шей посмотрел на неё с интересом.

— Хочешь один? — спросила я. — Марко, шеф, который работает у Коннолли — это семья, у которой я убираюсь по пятницам — дал мне их. Он всегда готовит мне обеды, и он лучший повар, какого я знаю. Давай, попробуй.

Шей снова посмотрел на коробку, но теперь нахмурился и покачал головой. Я растерялась, убрала кексы обратно в сумку и задумалась, почему он вдруг выглядит раздражённым. Может, дело в том, как я упомянула Марко? Возможно, он услышал в моём голосе слишком тёплую интонацию.

— Марко не… — начала я и запнулась, чувствуя неловкость. — Он просто человек, с которым я работаю.

Шей взглянул на меня широко раскрытыми глазами, потом кивнул и отвёл взгляд. Я прикусила губу, размышляя, не сделала ли только хуже, поясняя. Может, он нахмурился потому, что не ест сладкое, или у него аллергия на глютен. Я чувствовала себя глупо, решив, будто причина в ревности.

Мы молчали какое-то время, между нами витало напряжение. Я чувствовала, что он хочет что-то сказать, но он не делал этого, пока до нашей остановки не оставалось пару минут. Его рука коснулась моей — так он обычно привлекал моё внимание. Каждый раз от его прикосновения по мне пробегал разряд тока.

— Шей? — позвала я, и его взгляд на мгновение упал на мои губы, прежде чем он достал телефон и что-то набрал. Я ощутила волнение, но когда он показал экран, там было всего три слова. На их чтение ушла секунда.

Ужин в воскресенье?

Он приглашал меня на ужин к себе домой — так же, как раньше звал его отец. Тогда я не пришла, и до сих пор чувствовала за это вину. Но теперь всё было по-другому. Мы были друзьями, попутчиками. Я пообещала себе, что не стану жить, как Джонатан Оукс, в одиночестве. Я хотела впускать людей в свою жизнь, и больше всего я хотела впустить Шея.

Именно поэтому я подняла голову и спросила: — Ты приглашаешь меня на воскресный ужин к себе домой?

Он кивнул, на лице — надежда, от которой защекотало в груди.

— Ладно, — прошептала я, и его глаза вспыхнули будто он не ожидал, что я соглашусь. Повисла короткая тишина, прежде чем я уточнила: — Эм, во сколько?

Шей поднял два пальца.

— В два часа?

Он снова кивнул.

— Хорошо. Мне что-нибудь принести?

Он покачал головой и показал жест. Мне понадобилась секунда, чтобы перевести: Только себя.

Я покраснела и улыбнулась. — В таком случае, буду ждать с нетерпением.

— Я тоже, — показал он.

Когда мы вышли на нашей остановке, я почувствовала, как Шей на секунду положил ладонь мне на поясницу. От этого прикосновения сердце подпрыгнуло.

— До воскресенья, — сказала я, обернувшись перед тем, как повернуть к своей квартире.

Суббота тянулась бесконечно, но я заняла себя стиркой и домашними делами.

А в воскресенье я провела смехотворно много времени, выбирая, что надеть. В итоге остановилась на своих лучших джинсах и светло-голубом джемпере. Волосы оставила распущенными, добавила маленькие золотые кольца в уши. До Адамс-Роу от моей квартиры было минут пятнадцать пешком, погода стояла приятная, так что я накинула лишь лёгкую куртку.

Когда я добралась до улицы Шея,