Фиктивно моя - Инна Матвеева

Только и киваю. Учитывая туманность произошедшего с Мишей, это ещё лайтовый вариант. Даже толком никаких чувств не вызывает. Ожидание результата мучило куда больше неизвестностью, которая распаляла фантазию.

Ну нет... До физического насилия мои родители ещё не опустились.

— Все подробности вышлю тебе файлом, — не сразу добавляет Костя.

— Спасибо...

Он кивает и молчит какое-то время, пристально глядя на меня. Я тоже ничего не говорю. Просто и не знаю, какие слова подобрать и насчёт чего именно. Слишком много всего навалилось за последнее время...

Ещё эти методы Кости. И то, насколько неожиданно и основательно мы стали близки. Хотя, возможно, с таким, как он, вообще не стоит связываться.

— Что ж, — немного неуверенно подытоживает он. — Ты против того, чтобы обезоружить твоих обнаглевших родителей и ударить по ним их же методом. Ладно, я принимаю и даже понимаю, — усмехается мрачно. — Но другие варианты тут в голову особо не лезут. Либо так, либо нам с тобой придётся реально пожениться и посмотреть, каким будет их следующий ход. Я так понимаю, что ты ещё оставляешь какую-то возможность, что войны не будет?

Оставляю ли? Да вот толком не знаю. Родители уже прошли через точку невозврата.

Но и противостоять им настолько радикально я не готова... Как и выйти замуж за такого воинствующе настроенного Костю, способного на самые разные далеко не безобидные хакерские приёмчики.

— Я, пожалуй, постараюсь с ними поговорить обо всём, о моих чувствах и готовности противостоять, — решаю вслух. В конце концов, я раньше нормально не пробовала это сделать. Всегда в ругань переходило, без особых аргументов, скорее беспомощная ярость была. Которая тут же затихла после Миши.

— Сомнительно, — хмурится Костя. — Кстати, смею напомнить, что с момента, как я лишил тебя девственности, это всё касается не только тебя. Но и моя тоже. И если тебя могут, хм, жалеть, — скептически морщится. — То со мной точно церемониться не будут.

— Я же сказала, что не выдам тебя, — раздражённо напоминаю, умом понимая, что Костя прав.

Но слишком уж не по себе в том числе и от этого его небрежного упоминания о том, что лишил меня девственности.

И хотя я вроде как и сама собиралась предложить ему фиктивное замужество; ни разу не легче от того, что мы как бы местами поменялись резко. Теперь Костя убеждает меня в необходимости этого действия, а мне всё сильнее некомфортно. Поселяется стрёмное ощущение, что мы ни разу не о фиктивности говорим. И что даже если я буду по сто раз обозначать это слово, суть от этого не изменится.

Я уже слишком далеко зашла... Но и отступать вроде бы некуда.

— Мы оба знаем, что если твои захотят разобраться, выяснят всю правду, как бы ни скрывала. Я не удивлюсь, если они уже в курсе, что ты выяснила, кто спёр твоё бабло. И с помощью кого ты это выяснила, тоже знают. Я уже в одной лодке с тобой, потому давай не будем её топить, м?

Вздыхаю. Костя говорит жёстко, но справедливо. И каким бы ни был, я не имею право его подставлять. Тем более что он только и делает, что помогает мне.

— Ладно, — неохотно выдавливаю. — Совместим оба варианта. Я поговорю с родителями, дам им понять, что теперь всё будет иначе. И что я готова на открытое противостояние, если они не согласятся. И при этом мы с тобой уже будем в статусе жениха и невесты, и я преподнесу им это как факт. Посмотрим, как на них это повлияет...

Сердце ускоряет биение от моих же сказанных слов. Каждое словно вес набирает, душит своей необратимостью. Как прежде уже точно ничего не будет...

Но мне ведь и не надо.

Просто... Было бы новое действительно к лучшему.

Глава 9. Эмилия

Я постепенно обнажала родителям правду. Сначала дала понять, что знаю, кто стащил у меня весь безнал и по чьей наводке действовал. Заявляла я это, не скрывая свои чувства по этому поводу, прямо-таки предъявляла родителям — впервые за долгое время. Обида душила, но я умудрилась проявлять её конструктивно, аргументами говоря о ненормальности ситуации. И именно тогда, в разгар родительской вроде бы неловкости из-за ситуации, заявила, что лишилась девственности назло им.

Конечно, они были в ужасе. Требовали ответа, с кем и как. Досадовали по поводу сорвавшегося брака с тем тридцатилетним любителем девственниц. Но видели, что я впервые не принимала их претензии. Более того, я тогда сказала, что буду жить самостоятельно. И что могут хоть снова ограбить меня — я теперь по большей части пользуюсь наличкой.

В общем, кое-какое противостояние всё-таки началось. Но осторожное пока, прощупывающее почву. И родители явно не хотели перегибать. Но про будущее замужество я не спешила говорить — не хотелось пока называть Костю, окончательно делая его участником событий. Подозревала, что папа с мамой и так едва сдерживались от других моих новостей.

Решила осторожно сообщить о моём женихе именно на благотворительном вечере, который устраивало семейство Царёвых. Самые влиятельные и богатые бизнесмены страны, которые и в политике имеют связи. На их мероприятии будет немало акул покрупнее, чем мои родители. И пустить вреди них слух, что я вот-вот выйду замуж, а потом и представить им Костю... Он появится не сразу. Сначала я поговорю с кем надо и добьюсь, чтобы его пригласили. Прямо там, на том же вечере.

С Костей согласовали, конечно. Он был против того, что я тянула аж до конца недели, в то время как мы уже подали заявление. Но не настаивал ни на чём. Вроде как даже понимал, почему я так поступаю. И уважал мои чувства по любому вопросу, тем более такому деликатному. Согласился гулять неподалёку и ждать моего сигнала, когда его согласятся впустить.

И да, своеобразно объявить о нашей будущей свадьбе на вечере самых богатых, медийных и влиятельных людей, причём многие из которых сочетали в себе все три качества... Это будет почти шах и мат. Тем более, если мы пригласим их на нашу свадьбу. Фактически я имею на это право как Калинина. На вечере будет немало партнёров папы, а также людей, так или иначе связанных с моей семьёй. Знакомые знакомых... Так и всю верхушку соберём.

У родителей, конечно, свои причины взять меня на этот вечер. На этот раз хотят свести меня с