Бывший муж. Я отомщу за боль - Александра Стрельцова

— Что ты хочешь, Марина?

— Я хочу, чтобы ты вернулся в город и начал ДЕЙСТВОВАТЬ! Мы не можем просто так это принять!

— А что мы можем? — моё спокойствие было обманчивым, под ним клокотала лава. — Пойти и выпросить у неё прощение? Сказать «прости Кристин, давай забудем, что было и будем дружить семьяи?»

— Не надо ёрничать! Есть другие способы. Этот её Данн... он ничего не знает. Если бы знал, кто она на самом деле, разве стал бы покупать ресторан? Стал бы вообще на ней жениться?

Меня пробрала ледяная дрожь. Снова она со своей бредовой идеей!

— Марина, — я произнёс её имя медленно, с холодной, смертельной ясностью. — Я тебе уже сказал, не стоит этого делать! Но если ты скажешь ему хоть слово о прошлом, о том, что произошло, я тебя сам уничтожу. Ты поняла меня? Я тебя уничтожу. Твою репутацию, твою семью, всё, что ты любишь. Это не угроза. Это обещание.

На том конце провода повисла тишина. Она этого точно не ожидала! Привыкла, что я делаю всё, что она скажет! Но теперь всё, хватит, ничего хорошего от нашей связи не получилось! Даже зачать ребёнка не можем.

— Ты... ты защищаешь её? После всего?! Угрожаешь мне? – взвизгивает по огромной ошибке жена.

- Да твою ж! Да после какого ВСЕГО? Очнись Марина! Крис нам ничего плохого не делала! Это мы, мы её уничтожили, это из-за нас не родился наш с ней ребёнок! Это мы её предали, а не он нас! – кричу в динамик, сжимая мобильный так, что корпус затрещал.

По ту сторону образовалась тишина, густая и тяжёлая. Она обдумывала мои слова, и я искренне желал, чтобы она наконец перестала винить Крис в неизвестно в каких грехах!

- Саша! – сдавленный полукруг-полушёпот, - она же заберёт у нас всё! Как ты этого не понимаешь!

— Она уже забрала, — устало сказал я. — Или ты думаешь, что, узнав о нашей грязной истории, этот Данн откажется от сделки? Нет. Он её любит. По-настоящему.

Это осознание было самым горьким. Он любил её так, как я когда-то не смог. Защищал, дарил, верил. А я... я подарил ей только боль.

— Так что сиди тихо, Марина, — закончил я. — Сиди тихо и молись, чтобы её месть ограничилась только бизнесом. Потому что если она захочет большего... нам не спастись.

Я бросил трубку, не дожидаясь ответа. Телефон выскользнул из рук и упал на пол. Я опустился на колени рядом, уперев лоб в холодное сиденье кресла. В груди была пустота, огромная и чёрная. Пустота, в которой жили только призраки. Призрак моего нерождённого сына или дочери. Призрак женщины, которую я любил и предал. И призрак мужчины, которым я был когда-то — наивного, верящего в счастье, в будущее.

Теперь этим будущим владела она. И самое страшное было в том, что даже сейчас, зная, что она уничтожит меня, я не мог ненавидеть её. Я мог ненавидеть только себя.

А за окном, в чёрной сибирской ночи, медленно начал падать снег. Тихий, беззвучный, как моё отчаяние. Он укрывал землю, пытаясь скрыть все грехи. Но я знал — никакой снег не сможет скрыть того, что было внутри меня. И того, что должно было случиться.

Глава 13

КРИСТИНА

Ночь была долгой и разорванной, как плохо сшитая ткань. Я проваливалась в чёрные ямы, из которых не могла выбраться. Мне снилось, что я снова стою в дверях нашей спальни. Марина лежит в нашей постели, но теперь она не смеётся — она скалится, как дикое животное, её смех превращается в оглушительный, пронзительный крик. Она протягивает руку, и попеременно то Саша, то Данн выходят из тени, берут её за руку и уходят, не оглядываясь. Я остаюсь одна в пустом, тёмном доме, а её крик эхом разносится в тишине: «Он мой! Всё моё!»

Я проснулась с криком, зажатым в горле. Сердце колотилось, будто пытаясь вырваться из груди. Лоб был мокрым от холодного пота, а в висках стучала тупая, изматывающая боль. Рассвет только-только заглядывал в окно, окрашивая комнату в грязно-серый цвет. Я чувствовала себя так, будто меня переехал каток.

Когда Данн осторожно приоткрыл дверь в спальню обмотанный полотенцем вокруг бёдер, я уже сидела на краю кровати, опустив голову на руки.

— Крис? Ты уже проснулась? — его голос был полон заботы.

Он подошёл, присел рядом.

— Опять плохо?

Мне стоило огромных усилий поднять на него взгляд. В его глазах читалась тревога.

— Голова раскалывается, — прошептала я, и это была правда. — И… и кажется, температура. Горло першит.

Я соврала. Снова. И тут же почувствовала острое, тошнотворное чувство стыда. Он так переживал за меня вчера, а я продолжала лгать ему прямо в глаза.

— Останься дома, — твёрдо сказал Данн, ощупывая мой лоб, который был голодный и влажный. — Я один съезжу к Савелию, подпишу предварительные бумаги по ресторану. Тебе нужен покой.

— Ты уверен? Я могу…

— Нет, — он мягко, но непреклонно уложил меня обратно, поправив одеяло. — Твоя задача — отлежаться и выздороветь к нашей свадьбе. Я скоро вернусь.

Он приготовил мне чай с лимоном, оставил на тумбочке таблетки от головной боли и, неохотно, с тревожным взглядом, ушёл. Я слышала, как хлопнула входная дверь, и в квартире повисла гнетущая тишина. Одиночество, которое обычно было моим союзником, сегодня давило. Стены, казалось, шептали о моём обмане.

Лежать и ждать, пока страх и стыд сожрут меня изнутри, было невыносимо. Мне нужно было отвлечься, увидеть живое, настоящее лицо, не искажённое ложью или ненавистью. Я набрала Веру.

Через час я уже сидела на её кухне, сжимая в ладонях кружку с крепким сладким чаем. Вера, не задавая лишних вопросов, суетилась вокруг, подкладывая печенье, рассказывая смешные истории о Мишке. Её обыденная, тёплая забота была как бальзам. На пару часов я почти забыла о «Магнолии», о Саше, о Марине с её безумными глазами. Почти.

Но покой длился недолго. Мой телефон, лежавший на столе, завибрировал. На экране — имя Савелия. Сердце ёкнуло.

— Привет, — сказала я, стараясь чтобы голос звучал ровно.

— Крис, ты где? — а вот голос Савелия был сдавленным, взволнованным. — В ресторан пришла Марина. Она здесь.

Лёд пробежал по