Спящее искупление - Сэди Винчестер

тускло засияло, на нем были выгравированы различные древние надписи и символические благословения. Это была единственная вещь, которая могла бы меня погубить, если бы ее когда-нибудь использовали против меня, не то чтобы я когда-либо позволю этому случиться.

События развивались так быстро, что из моей позиции за спиной Атласа было трудно определить, кто нанес первый удар. Нико обменялся с ним несколькими ударами и с такой силой отбросил Атласа, что тот врезался в валун и рухнул на землю без сознания.

Я замахнулась на демона, который только что лишил сознания мою вторую половинку, и нанесла удар, едва задев его — он успел увернуться в последний момент. Лезвие лишь слегка полоснуло по его руке. Я замахнулась снова, но не успела завершить движение: Нико врезался мне плечом в живот, сбивая с ног.

Меч выбило у меня из рук, и он покатился по плотно утрамбованному снегу. Я пыталась вырваться, сцепившись с Никодимом, но он ударил меня кулаком в висок, достаточно сильно, чтобы у меня помутилось в голове — и этого времени ему хватило, чтобы рвануть к моему оружию.

Когда я только-только смогла подняться на колени, мой собственный клинок уже был нацелен на меня — готов нанести смертельный удар. Но острие так и не вошло в плоть, и в тот же миг я испытала и облегчение, и ужас: между мной и неминуемой смертью встал Атлас — он бросился вперёд, преградив Нико путь своим телом.

Каждая частичка моего существа была разбита вдребезги, когда моя истинная любовь пожертвовал собой ради меня, выражение агонии на его лице оставило шрамы на каждой частичке моей души.

— НЕЕЕЕТ! — Мой крик пронзил воздух, как боль, пронзившая мое сердце.

Нико усмехнулся и выдернул меч из тела моего спасителя, а затем швырнул окровавленное лезвие на снег рядом с собой. Алая кровь оставила пятно на ослепительно белом покрывале земли — картина, которую я не смогу забыть никогда.

Моё тело дрожало от ярости и отчаяния, сопротивляясь мне, пока я пыталась подняться на ноги. Но прежде чем я успела собраться, Никодим одним резким движением пнул Атласа с такой силой, что его тело, ударившись о землю, покатилось, набирая скорость на резком склоне, ведущем к обрыву на краю горы — обрекая Атлассиана на гибель.

Камбионы были крепкой породой, но недостаточно выносливой, чтобы пережить пронзение Божественным Мечом ангела и падение с высоты тысячи футов на зазубренные камни у подножия горы.

Все это произошло с невероятной скоростью, оставив меня бессильной вмешаться, и все же мой мозг обрабатывал все это в замедленной съемке, когда тело Атласа исчезло за краем. Моя голова дернулась, когда я снова посмотрела на Нико. Слезы катились по моим обветренным щекам, замерзая на моей коже.

Волна ненависти наполнила меня, когда я бросилась на Никодимуса, повалив его на землю, не используя ничего, кроме грубой силы, подпитывающей мои удары. Мой кулак обрушился на его лицо, и мощный порыв ветра вырвался из тела подо мной. Сосуд обмяк в моих руках с безжизненными глазами.

— Ты гребаный трус! — Я закричала от отчаяния, когда Нико прыгнул с условного корабля, оставив после себя только труп сосуда, которого он наполнял.

Подобрав свой меч, я спустилась обратно к подножию горы, где лежало тело Атласа. Я несколько раз поскользнулась, пытаясь ускорить движение на коварной местности. Снегопад и ветер усилились, более тяжелые хлопья снега кружились вокруг меня.

Прибыв к ужасной сцене столкновения, его тело уже начало сильно разлагаться, поскольку его демоническая сторона начала увядать после смерти его человеческой половины.

Не брезгуя гнилью и разложением, которые лежали передо мной, я опустилась на колено и поцеловала обнаженную часть его окровавленного черепа.

— Мое сердце навеки твое, и я не успокоюсь, пока не получу свое возмездие, — пробормотала я ему, когда холодный воздух, казалось, проник в мой разум и тлеющуюся человечность внутри меня.

Встав, я посмотрела вдаль, на маленькую деревню. Никодимус не мог уйти далеко, ему нужно было занять другой сосуд, и побыстрее. Мои глаза потемнели, когда я сосредоточилась на своей цели, и чернота залила радужную оболочку, вытеснив естественные океано-голубые оттенки. Я бы сожгла все до последней души, если бы это означало уничтожение демона, который только что разрушил остатки моего света.

— Не будет искупления за то, что я собираюсь сделать. — Я посмотрела вниз на то, что осталось от Атласа, зная, что мою душу никогда не спасти от пустоты, быстро поглощающей меня.

Воспоминания возвращались настойчиво. В то время как пламя пожирало каждое строение, крики всех жителей деревни отдавались эхом, когда я разрывала их на части, я заливала кровью свой меч снова и снова, пока от него не осталось ни одной чистой части. Я утопила всех невинных и замучила тех, кто не раскаялся. Все, кто был между ними? Сгорели. Даже после того, как последняя душа была изгнана из своей смертной оболочки, я могла вспомнить, как громко звенела тишина в моих ушах.

Едва заметное движение передо мной прервало воспоминания о моем жестоком прошлом. Атлас наклонился вперед на своем сиденье, с беспокойством глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Ангел? — спросил он с надеждой в голосе.

Резко ахнув, я выбралась из кабинки и рухнула прямо на стул с ведром, полным грязной посуды. Содержимое опрокинулось и наполнило воздух звуком бьющейся керамики, когда тарелки и бокалы вывалились наружу.

— Т-ты ненастоящий, — заявила я, уверенная в своей оценке.

Теперь все сотрудники закусочной уставились на меня, и я не могла отделаться от мысли, что, возможно, они тоже были полны демонов-ходоков. Все они подстерегали меня, чтобы уничтожать снова и снова.

Прежде чем эта мысль успела задержаться, Атлас… или Алекс…. кем бы он ни был, поднялся со своего места в кабинке, которую мы делили. Один медленный шаг ко мне, и я отшатнулась на несколько шагов, как испуганная лань. Моя голова закружилась быстрее, чем аттракцион в парке развлечений, размытые огни и все такое.

Где был мой меч, когда он мне был нужен? Повернувшись, я выбежала из закусочной на шатких ногах. Я толкнула дверь, открывая ее с такой силой, что сломала запорный механизм наверху, отчего она врезалась в кирпичную кладку и разбила дверное стекло.

Мое внимание привлекла почти бегущая к парковке официантка, садящаяся в свою машину. Когда представилась возможность, я окликнула ее: — Эй! Извините меня!

К счастью, она остановилась у открытой дверцы своего синего седана. Ее узко посаженные карие глаза сфокусировались на мне, когда я приблизилась.

— Есть что-нибудь…

Схватив ее голову