Дикая Ника для бандита - Лина Мак

— Нет! — резко крикнула Маша, заставляя нас с Ясей засмеяться.

— Хорошо, — кивнула Яся, подмигивая мне. — Маша, желаю тебе мужика. Такого, чтобы, как я уже говорила, трусишки мокли, а в мозгу только кашица была, ну и ЕГЭ твои.

— Яся, замолчи, — Маша закрыла уши руками, а я захохотала ещё громче.

— Да ладно, — отмахнулась довольная Яська. — Нам тоже полезно чувствовать себя нужными девочками, пускай и далеко за тридцать. На себе проверила.

— Яся, ты сравниваешь не то, — вздыхает тяжело Маша. — У тебя Стальнов ого-го, а я с кем буду?

— Так со своей личной охраной, — коварно подмигнула Яся, а я закивала вместе с ней, смотря на покрасневшую Машу. — А тебе, моя дикарка, такого желаю, чтобы ты любила его больше жизни.

— Мать твою, Яська! — уставилась на Ясю ошалело, а у самой в груди всё сжалось. — За что?

— Каждой по желанию, мои хорошие, — ответила довольная Яська и посмотрела на часы. — Так, мне пора. А то приедет мой страшный зверь и уволочёт меня с работы, а я не успею всем раздать задания.

— Кто из вас ещё страшный зверь, — засмеялись мы с Машей, на что Яся показала нам язык и убежала.

Мы с Машей тоже недолго сидели, но стоило мне приехать к салону, как на входе меня встретила моя администратор.

— Что случилось? — спросила я, смотря на бледную девочку.

— У Вас там гости, — она ткнула рукой в сторону моего кабинета. — Я пыталась остановить, но меня полностью проигнорировали. Я не знаю, что делать с ним. Может, охрану?

Подхожу к кабинету, открываю дверь и попадаю под прицел злых внимательных глаз.

— Нет, — отвечаю уверенно администратору. — Не нужно охрану. Гость сам уйдёт.

Говорю это громко, чтобы он услышал, но наглая улыбка на губах говорит мне об обратном.

Закрываю дверь за собой. Нечего моему персоналу слышать эти разговоры. Всё было намного легче и понятнее, когда мы с Чернобором воевали друг с другом.

А сейчас получается, что мне нужно сражаться не только с Давидом, но и с собой.

— Что же ты, Дикая, такая непокорная, — расслабленно спрашивает Чернобор, но его вид слишком обманчив.

Воздух в кабинете звенит от напряжения. Лишнее слово или движение — и всё взорвётся.

Подхожу к шкафу, убираю в него пальто, сумочку и разворачиваюсь к Чернобору.

— Если ты на процедуры, то немного ошибся дверью, — говорю ровно.

Как бы мне ни было больно, я не могу больше себе позволить слабость. Секс, даже если он лучший в моей жизни, пусть остаётся сексом. Но в воспоминаниях.

— Ну почему же, — хмыкает нагло Давид и поднимается с кресла.

Умоляю себя не дрожать, но, как оказалось, тело ждало его. Его запаха, вкуса, прикосновений.

— Я попал как раз к тому специалисту, который мне нужен, — добавляет Давид и подходит ко мне вплотную, оставляя между нашими телами жалкие сантиметры.

— Всё же тебе лучше уйти, — смотрю ему в глаза, а память, как последняя дрянь, подкидывает мне воспоминания последнего нашего вечера. — У меня всё расписано на ближайшее время. Могу принять тебя на процедуры, — специально выделяю последнее слово и замечаю, как подрагивают от напряжения скулы Давида. — Через месяц, а может, два.

Мгновение, и я уже прижата к стене у двери. Давид зол, даже в бешенстве. Но чем больше его кроет, тем спокойнее становлюсь я.

— На меня смотри, — Давид прижимает меня к стене, удерживает голову, чтобы видеть глаза. — А теперь повторяй за мной: я только твоя!

— Никогда не буду, — выдыхаю ему в губы, и Давид больше не сдерживается.

Вдавливает меня всем телом, накрывая мои губы поцелуем-укусом, переходящим в медленный и сладкий.

Он наказывает меня. Наказывает лаской, от которой я схожу с ума, и это снова делает больно. Снова пробирается туда, где слишком больно, слишком живо всё.

— Ника, ты ведь не уйдёшь от меня, — выдыхает он мне в губы. — Я тебе не позволю.

— У тебя нет выбора, Давид. Ты его потерял, когда решил, что можно поиграть и оттолкнуть, — горькая улыбка касается моих губ.

Даже во рту разливается привкус горечи. А ведь я предупреждала. В глазах этого бандюка мелькает что-то, очень похожее на боль, но я не верю. Слишком большая роскошь — доверие.

А то, что мне больно, я тихо промолчу. Это только моё.

Глава 21

В кабинет входит Стальнов и совершенно не удивляется развернувшейся картине.

— Ты мне скажи, Гарик, когда же тебя так успело развернуть? — смотрю на своего бывшего доверенного друга, можно сказать. — Как так вышло, что всё дерьмо, которое полилось на меня, пошло с твоей подачи?

Стальнов молча прошёл к диванчику в углу и уселся расслабленно. Гарик напрягся ещё сильнее, но молчит.

Столько лет всегда были друг за друга. Защищались от всех в детском доме, когда я туда попал. Гарик был хлюпиком, и его все пиздили, а меня передёргивало, когда обижали слабых.

Я его защищал, отгребал за двоих, а в итоге вышло, что он же меня и предал.

— Ты повернулся на своей Дикой, — выплюнул Гарик, бросая на меня злой взгляд. — Эта баба одни проблемы тебе принесла. От них вообще всегда проблемы. Или тебе мало было твоей мамаши?

А вот это удар ниже пояса. Только Гарик знал историю, как я попал в детдом. А я знал его историю. Но мы клялись, что никто никогда не скажет ничего подобного друг другу.

— А ты знаешь, кто понял, что у меня завелась крыса? — спрашиваю я, понимая, что готов убить этого козла, но, сука, рука не поднимется.

Гарик бросил взгляд на Стальнова, но тот только руки вверх поднял и нагло усмехнулся.

— Не я. Но ты хорошо зачищал следы, хочу сказать, вот только недостаточно.

— Это Дикая поняла, — ответил я Гарику и прямо кайфанул от шока на его роже. — Она сказала, что у меня завелась крыса. Как сказали наши бывшие партнёры, она слишком умна для нас всех.

Гарик засопел. Он ненавидит баб ещё больше, чем я. Но у меня есть веская причина, как я понял недавно. А вот у Гарика эта ненависть из-за того, что он каждый раз выбирает себе слишком роскошных, а удержать не может.

— У тебя два часа, чтобы исчезнуть из города навсегда, — голос наполняется презрением. — И только потому, что ты мне неоднократно прикрывал зад, я тебя не грохну. А ведь должен, так ведь, Гарик? Скажи мне, что с крысами мы делали всегда? — спросил