Всё на кону - Харлоу Джеймс

Он заканчивает сообщение поцелуйчиком, а я падаю обратно на кровать, понимая: возможно, заставить Уайатта ревновать — и был ключ ко всему.

И даже несмотря на то, что он сегодня довёл меня до белого каления, всё, о чём я могу думать — это как прижаться к его губам, вдыхать его, впитывать каждую молекулу воздуха между нами. Потому что когда мы с ним вдвоём, кажется, что дышать просто невозможно.

Я точно сошла с ума. Я согласилась играть с огнём. И не с кем-нибудь, а с пожарным.

Надеюсь, оно того стоит.

Глава пятая

Уайатт

— Блять, — бормочу я, наблюдая, как задние фонари пикапа Келси исчезают в темноте, ярко светясь красным, прежде чем раствориться в кромешной ночи.

Я тяну себя за волосы, пытаясь понять, какого чёрта вообще произошло этим вечером и почему у меня в животе такое ощущение, будто всё выворачивается наизнанку.

Это был какой-то сумасшедший день. Поток клиентов был такой, что я в который раз порадовался, что решил нанять ещё людей. На среду у меня уже запланировано несколько собеседований.

Но каким бы хаосом ни была работа, всегда была одна константа — Келси. Мои глаза магнитом тянуло к ней, снова и снова. Она улыбалась клиентам у стойки, её светлые кудри свободно спадали на лицо, а губы подчеркивали ту самую улыбку, которая освещает всю комнату.

И снова в груди кольнула знакомая боль — осознание того, что мы с ней, вероятно, так и останемся просто друзьями. Вечно рядом, никогда не вместе.

Будто вокруг неё невидимый силовой щит, и я не могу пробиться через него, какими бы средствами ни пытался. Возможно, я настолько долго сдерживал себя, чтобы не прикоснуться к ней так, как мне хотелось бы, что теперь боюсь даже попытаться преодолеть эту грань.

И тут возникает другой вопрос, мучающий меня каждый день: а захочет ли Келси, чтобы я перешёл эту границу? Видит ли она во мне нечто большее, чем друга? Или я так и останусь в этой роли — навсегда?

Вчерашняя встреча с Джанис на фермерском рынке напомнила мне, как давно я вообще не встречался с кем-либо, не говоря уже о сексе. Нет, я не был святым в колледже, но и бабником тоже не был. А когда я понял, что возвращаюсь домой, женщины просто перестали волновать меня. Будто сердце заранее знало — я возвращаюсь туда, где она.

И как только я снова увидел Келси, другие женщины перестали существовать.

Но как можно так сильно хотеть кого-то, кто, кажется, недосягаем? Как перейти от дружбы к чему-то большему? И как вообще завести с ней этот разговор?

Эта неделя была сплошным водоворотом после разговора с отцом, но ничего не могло подготовить меня к тем эмоциям, что обрушились на меня, когда я увидел, как мой брат целует Келси. Его поступок был неожиданным, но одновременно ощущался спланированным. Он прижался к её губам лишь на секунду, но по выражению её лица я понял, что она была шокирована.

А я? Видеть, как его губы касаются её — пусть и на долю секунды — было как удар под дых. Будто мне показали мой кошмар. Только хуже — ведь это был мой брат, целующий мою лучшую подругу. Девушку, которая, как я знаю, должна быть со мной.

Но я не смог ничего сказать. Я онемел. Ком в горле. Ноги подкашивались. Кожа горела, а в ушах стоял звон.

Так что я сделал единственное, что мог: ушёл.

Ударил кулаком по маятниковой двери, прошёл в кабинет, с грохотом захлопнул дверь и опустился в кресло, пытаясь успокоиться и не впасть в панику.

И вот тогда меня осенило: Келси не будет одна вечно.

Однажды найдётся парень — и, надеюсь, это будет не мой грёбаный брат, — который увидит, какая она особенная, и сделает всё, чтобы стать главным человеком в её жизни. А я? Я останусь просто другом, который будет видеть её только на семейных встречах, делая вид, что его не разрывает изнутри от боли.

Может, Уокер прав. Может, пора задуматься о словах отца и понять, чего и кого я хочу в своей жизни.

Никогда ещё мне не было так ясно, как сейчас: я хочу Келси. Жизнь без неё — это то, чего я даже представить себе не могу. Но та жизнь, в которой мы существуем сейчас — притворяясь, будто между нами не пробегает искра каждый раз, когда мы рядом, — она держит нас в застое. Как говорил отец: «Пора либо действовать, либо сойти с дистанции».

Остаток вечера я избегал её, но когда пришло время закрываться, понял, что должен что-то сказать.

Урок усвоен: иногда лучше просто промолчать.

Тот разговор прошёл ужасно.

Неудивительно, Уайатт. Ты же буквально сказал ей, что она недостойна быть с кем-то. Идиот.

Но даже зная, что Келси нужно время, чтобы остыть, я бы ни за что не позволил ей идти к машине одной. Мама бы меня кастрировала, узнав, что я так поступил.

Келси пронеслась мимо меня, будто ураган. Поднятая голова, сумка через плечо, ключи в руке. Я пошёл за ней к чёрному выходу пивоварни, оглядывая парковку, пока она, не оборачиваясь, шла к своему пикапу. Свет фонаря на стене окутал её мягким сиянием.

И вот я снова здесь.

Злой, наблюдаю, как она уезжает. Я возвращаюсь внутрь, заканчиваю свои дела: расставляю табуреты, считаю выручку, закрываю помещение и направляюсь домой.

После душа сажусь на диван с холодным пивом, пытаясь расслабиться перед сном. Я не могу уснуть сразу после работы. Моё тело привыкло к поздним часам — всегда нужно немного времени на переключение.

Беру телефон. Думаю, написать Келси с извинениями. Но первым делом вижу имя Уокера и открываю наш чат.

Я: Эй, придурок. Что, чёрт возьми, это было?

Он не отвечает сразу.

Уокер: О чём ты, младший братик?

Я: Не притворяйся.

Уокер: Серьёзно. Уточни, пожалуйста.

Я: Ты. Келси. Поцелуй. Что за хре нь?

Уокер: А, это. Ну, знаешь, иногда мужчина осознаёт, что был идиотом, и решает действовать.

Я: И ты хочешь Келси?

Уокер: А почему нет? Она красивая, добрая, трудолюбивая, родители уже обожают её. Судьба, не иначе.

У меня начинает болеть голова от того, как сильно я сжимаю челюсть.

Я: Она не просто какая-то девчонка, с которой можно