Всё на кону - Харлоу Джеймс

— Когда свиньи полетят, и ты научишься понимать намёки, — говорит он с довольной улыбкой.

— Никто тебя не спрашивал, Уокер. Влезать в чужие разговоры невежливо.

— А ещё невежливо клянчить скидку и флиртовать с моим братом, после того как он уже не раз тебя отвергал.

Мы с Уайаттом наблюдаем за их перепалкой, будто смотрим кино.

— Он просто не знает, чего хочет. Мы хорошо смотрелись вместе. Ему просто надо напомнить.

— Боже, ты вообще реальность воспринимаешь? — бросает Уокер в стиле Чендлера Бинга. — Если мужчина хочет быть с тобой, он сам всё устроит. — Он бросает многозначительный взгляд на меня и Уайатта.

Боже, он что, на что-то намекает?

— Может, он просто сам не знает, что ему нужно! — парирует Джанис.

Но Уокер смотрит прямо на меня и ухмыляется. — Да, думаю, ты права.

— Если не возражаешь, Джанис, у нас тут ещё покупатели. Так что можешь уже двигаться дальше, — дразню я ее своим лучшим южным акцентом. Убийственный взгляд, которым она отвечает мне, стоит каждой капли сладости, которой я облекла свои слова.

— Уайатт. Позвони мне, — говорит она, делая "трубку" из пальцев и посылая воздушный поцелуй, прежде чем уйти.

— Господи, — бормочет Уайатт. — Я реально с ней встречался?

Мы с Уокером хором:

— Да, встречался.

Я добавляю. — К сожалению.

— Она просто не умеет понимать отказов.

Я фыркаю. — Ну, некоторые девушки могут быть очень решительными, особенно когда им говорят, что они чего-то не могут иметь. — Так же, как я решила не портить нашу дружбу из-за своих чувств к тебе.

— А некоторые парни бывают слепыми к тому, что у них под носом, — добавляет Уокер, явно намекая на нас.

Уайатт прочищает горло, а затем обходит стол и выходит из-под нашей палатки. — Сегодня у меня нет сил на эту ерунду. — Он проводит рукой по волосам и продолжает: — Если ты не против, Келс, я пойду поздороваюсь с другими продавцами. Думаю, нам нужно увеличить заказ продукции у мистера Уилкенса, чтобы удовлетворить растущий спрос.

— Конечно. Я за всем присмотрю.

Он долго и пристально смотрит на меня, а затем сжимает мое плечо. — Я всегда могу на тебя положиться, Келс. — Кивнув, он бросает кофейную чашку в мусорное ведро, а затем уходит, засунув руки в карманы, а его джинсы Levi's облегают его задницу, как будто они были сшиты специально для него.

— Дать тебе досмотреть или уже можно перебить? — спрашивает Уокер, отрывая меня от созерцания.

— Я любовалась цветами у миссис Агиляр. Они такие шикарные сегодня.

— Конечно. Ты смотрела на задницу моего брата.

Я разворачиваюсь с круглыми глазами, потом пытаюсь взять себя в руки. — Без понятия, о чём ты.

— Келс, любой человек, который имеет глаза, видит, что ты влюблена в моего брата.

— Ты с ума сошёл.

— Ну, моя идея тоже немного сумасшедшая, но, возможно, именно это и нужно, чтобы он, наконец, тебя заметил.

— Что ты задумал, Уокер?

— Да, Уокер, посвяти нас в свой безумный план, — подключается Эвелин.

Он осматривается:

— У меня есть план.

— Это мы уже поняли, — фыркает Эвелин.

— Я знаю своего брата лучше всех, — говорит он.

— Сомневаюсь. Я бы поспорила, что знаю его не хуже, — парирую я.

— Ну, тогда мы с тобой оба знаем, что вы двое испытываете друг к другу чувства, но слишком трусливы, чтобы об этом говорить, — заявляет он, а сердце у меня едва не выскакивает из груди.

— Я не знаю, что ты думаешь, будто знаешь, — говорю я, поворачиваясь, чтобы уйти и твердо стоять на своем отрицании, но Эвелин протягивает руку и хватает меня за руку, прежде чем я успеваю сделать шаг.

— Келс...

— Келси, я не тупой. И никто с мозгами, кто был рядом с вами двумя, тоже не тупой.

Я опускаю голову. — Просто скажи, что хочешь сказать.

Он прочищает горло. — Как я уже говорил, я знаю, что ты влюблена в моего брата. И я знаю, что он тоже испытывает к тебе чувства. Но по какой-то причине ни один из вас не хочет действовать. — Я поднимаю взгляд, чтобы посмотреть ему в глаза, и мое сердце начинает биться как сумасшедшее. — И я не знаю, почему.

Вздыхая, но не подтверждая его подозрения о любви, я отвечаю ему. — Пересекать грань дружбы и переходить к чему-то большему — рискованно, Уокер. Вы для меня как семья. Если что-то произойдет и у нас не получится, я не думаю, что смогу жить без твоей семьи в своей жизни.

— Видишь ли, вот тут и ошибаешься, Келс. Тут нечего терять. Зато можно всё приобрести.

— И в чём твой план? — спрашивает Эвелин.

— Думаю, брату нужен встряска.

— Какая? — интересуется она.

— Мы заставим его бояться.

— Бояться чего? — спрашиваю я.

— Бояться потерять тебя.

Я фыркаю и поворачиваюсь. — Мы оба знаем, что я никуда не уеду, Уокер. Я всю жизнь прожила в Ньюберри-Спрингс и, скорее всего, здесь и умру. — Скорее всего, я никогда не увижу Нью-Йорк и не поступлю на ту программу по фотографии, на которую подала заявку весной.

Он тянется и берёт меня за руку, разворачивая ко мне. — Я не про переезд, Келси. Я про то, что он боится увидеть тебя с другим. — Он делает паузу, тяжело сглатывая, прежде чем закончить: — Со мной.

— Что? Уокер, ты с ума сошёл? Ты мне как брат. — Я вырываю руку из его ладони. Мне и впрямь меньше всего на свете хочется встречаться с Уокером, но сама мысль о том, что это могло бы вызвать ревность у Уайатта, вызывает во мне…

— Полностью с тобой согласен, Келс, — говорит он. — Быть с тобой — всё равно что встречаться с сестрой.

Эвелин наклоняется и говорит, не отрываясь от еды: — О, мне нравится эта идея.

Я смотрю на нее, как на сумасшедшую.

— Слушай, Келс, сосредоточься. Уайатт скоро вернется. Серьезно, я думаю, это может сработать.

— Ты думаешь, он будет ревновать, если ты пригласишь меня на свидание?

Он улыбается, будто только что выиграл сто долларов. — Конечно будет. Слушай, между нами с Уайаттом с рождения было это негласное соперничество. Близнецовая штука. — Он отмахивается. — Короче, да, я уверен, что он будет ревновать. Если он увидит, как я трогаю тебя, обнимаю не по-братски, а может даже целую... он взбесится. Он уже рычал на меня той ночью, когда я положил руку на твою в пивной.

Я точно слышала это рычание. Хотя думала, что просто выдумала.

У кого-нибудь ещё такое бывает? Нет? Только у меня?

— Так что...

— Так что ему будет невыносимо знать, что я