Я для тебя всегда - Ава Соловьева

картине мира Саши есть печальный пример родительских отношений, которые длились долго, но, к сожалению, несчастливо. Стартовой любви не хватило на долгую семейную жизнь. Саша боится повторения их судьбы.

Возможно, по началу она бы не думала об упущенной возможности прикоснуться к тому творческому миру, в который она окунулась сейчас. И возможно, здесь ее ждал бы даже больший успех. Но в глубине души, она не простила бы себе, если бы не попробовала. И не простила бы меня.

Поэтому я просто отпустил ее. Не отказался. А отпустил, дал свободу выбора, дал возможность разобраться в себе. Поэтому не звоню и редко пишу. Довольствуюсь весточкой, что у нее все хорошо и успокаиваюсь. Не давлю.

И я не соврал, когда сказал, что я для нее всегда.

Всегда, конечно!

Потому что люблю больше жизни!

(1) Любимая картина Саши «Царевна-Лебедь», 1900 г. Врубель М.А.

Глава 19

Саша

На календаре сентябрь. Уже почти три месяца я здесь, в городе, в котором даже не была ни разу до этого. Мне здесь нравится, темп жизни более размеренный, чем в столице, а климат очень похож. Люди кажутся приветливыми.

Мирослава вообще покорила мое сердце. Своей активностью и жадностью к жизни она напоминает мне бабушку. Только моя бабушка была более сдержанной и строгой, а Мирослава Павловна открытая и мягкая. И в этой мягкости ее сила, к ней все тянутся. Наверно, поэтому театр развивается так быстро, люди, задействованные в организационных и творческих направлениях, не хотят ее подвести, ловят, как это модно сейчас говорить, ее вайб. У нее столько идей. Помимо местных профессиональных актеров и режиссеров, она планирует задействовать в постановках студентов театрального училища, а в дневных детских спектаклях даже талантливых любителей-школьников.

Вообще камерные театры не предполагают больших и внушительных декораций, как классические театры. Их особенность в быстроменяющихся элементах декора, в небольшом зрительном зале и сцене, максимально приближенной к зрителям.

Но в нашем театре есть и классическая сцена, и занавес, и опускающиеся декорации, и потрясающей красоты костюмы. Зрительный зал при этом, действительно, небольшой, что позволяет создать уютную и даже интимную атмосферу.

Герман Станиславович настоятельно просил Мирославу ни в чем себе не отказывать и делать все так, как требует ее душа и интуиция, не ориентируясь на финансовую сторону вопроса. Судя по всему, он заработал на несколько жизней вперед, и мог себе позволить эту шалость. А она с любовью и благодарностью принимала его заботу и щедрость, оставаясь при этом очень человечной и простой. Это восхищало меня.

«Если что-то делается от сердца, до сердца и доходит. В твой театр еще со всей страны будут ездить, птичка, вот увидишь», — говорил он, подмигивая своей жене и по-мальчишески щелкая ее по носу.

И кажется мне, что это вполне реально.

На данный момент мы работали над 4 спектаклями параллельно: над спектаклем для самых маленьких, над современной сказкой с мистическим сюжетом для людей всех возрастов, и над 2 спектаклями для осознанной взрослой аудитории.

Больше всего работы при этом приходится на первые два спектакля, ведь для глубоких взрослых диалогов, как и в жизни, декорации не столько важны.

Работы, не только творческой, но и организационной, много. Это непросто, ведь я должна согласовывать свои идеи с видением режиссера и учитывать технические возможности. Но опыт, который я получаю здесь бесценный.

— Давай я тебя отвезу, — говорит Макс, актер, работающий в нашем театре. Обаятельный и веселый парень чуть старше меня. Мы иногда обедаем вместе, и даже ходили в кино на прошлой неделе. Сегодня после прогона сложной сцены спектакля, конечно же, с несчастной линией любви, он пригласил меня в бар. С Максом легко. Я ему нравлюсь, но как мужчина он мне неинтересен, увы.

— Спасибо, но я хочу немного пройтись одна. Извини. Увидимся завтра, хорошо?

— До встречи, Саша, — целует меня в щеку, и мы расходимся в разные стороны.

Прогуливаясь пешком в сторону дома, а вернее съемной квартиры, в которой я сейчас живу, замечаю дерево каштана с подозрительно зелеными листьями. Крона этих деревьев начала увядать уже в середине августа, поэтому не заметить солнечный оттенок зеленого было просто невозможно. Удивительно, но на одной из веток, действительно, распустились листья и… белые свечки цветения.

Каштан цветет в середине сентября, как весной. Не на юге! А там, где температура воздуха обычно на несколько градусов ниже столичной. Невероятно!

Незамедлительно звоню Марусе и делюсь этим потрясающим фактом с Платоном. Ни на секунду не сомневалась, что этот мальчик оценит мой восторг.

Когда, наговорившись, маленький ботаник убегает к себе в комнату, Маруся признается, что хочет влюбиться. А я вновь поражаюсь ее оптимизму и открытости миру. Она столкнулась с предательством близкого человека, потом пережила его смерть, сумела простить, одна растит сына, но продолжает верить в любовь и добро.

А я?

А я струсила. Сбежала…

Мне безумно нравится то, чем я сейчас занимаюсь, я ни разу не пожалела, что согласилась. Но я сбежала. От себя, от своих чувств, от возможного счастья.

А если быть до конца честной, то я сбежала от вероятности, что в будущем это счастье может превратиться в несчастье и разочарование. Как было у моих родителей, как было у Маруси и миллиона других пар.

Боже, я сбежала от вероятности...

То есть это разочарование может наступить, а может не наступить никогда.

Мирослава и Герман двадцать лет вместе, но они и сейчас смотрят друг на друга с любовью. Александр рассказывал, что его родители вместе всю жизнь и счастливы все это время. Наверняка, обе эти пары встречались с глобальными трудностями и спорили по бытовым вопросам, но в конечном итоге все равно счастливы вместе.

А я лишила себя этого счастья.

Ведь прекрасные истории любви есть. Их много. Над любыми отношениями нужно работать. И вообще нужно делать все от сердца, как говорит Герман.

А мое ноет каждый день.

Весь день я работаю, очень много работаю. Я стараюсь занимать себя настолько, чтобы не думать. Не думать о нем.

Но приходит ночь. И я вспоминаю его руки и его губы. Его крепкие и вместе с тем нежные объятия. Его умные глаза и красивую душу. Его идеальный порядок и его пластинки. И даже то, что я для него так и не написала картину. Я скучаю. Я ужасно скучаю по этому мужчине.

Боже, даже каштан зацвел в сентябре. Неужели я боюсь просто попробовать быть счастливой? Даже если это продлится полгода или несколько лет, это