Ведьмин ключик от медвежьей клетки - Ксан Крылатая

— Ты что, косолапый, совсем ополоумел⁈ — начала я, понимая, что теперь мне влететь может не только за доброту душевную и устройство приюта для свихнувшихся монстров, а ещё и за разнесенный сарай, который и так уже еле стоит. Стало обидно. — Я тебя для чего выхаживала? Чтобы разнёс мне тут все? Чего смотришь, паршивец лохматый? А матушка вернётся, что я ей говорить буду? Да лучше бы я тебя в болоте оставила! Ух! Гад мохнатый!

— Луча, а я тебе говорила! Видишь, кажется, что он того? Может, обратно его, в топь, а? От греха подальше. Я сейчас, с лешим договорюсь, за мужиками в деревню сбегаю…

— Не надо лешего и мужиков, Мяв, видишь, он и сам в состоянии добежать до болот, — остановила я планы кошки, злясь все сильнее.

— Са-а-аум? Ну, вообще да, — и задумчиво добавила — А может все же на зельяу тебе что нужно? А то же сарай разнёс…

— Ну его. А ты чего на меня глазеешь? Кто за тобой порядок будет наводить? Ты…

Медведь, все это время странно рассматривая нас, чуть качнулся, немного повернув бок. А я инстинктивно шагнула навстречу, чтобы поддержать. Хотя меня скорее раздавит этой горой мохнатой. Но тут меня окатило волной страха, от вида потемневших от крови белых повязок. Это что же? Он же все мои труды по его спасению сейчас загубит…

— А ну лег на место! — зло скомандовала я.

Знаю, что злость не лучший помощник в лечении, но она хотя бы отгоняет от глаз обидные слезы, которые уж точно не помогут.

— Лученька, может его усыпить? На всякий случай, а? — заботливо протянула Мява, уже понимая, что на полпути я его не брошу.

— Обойдется! — рыкнула я не хуже самого медведя, который=таки не удержался на слабеющих лапах, и улёгся на пол.

С удивлением поймала себя на мстительной мысли «сделать побольнее гаду», но тут же отогнала ее. Да и жигорка с сараем этим! Все равно старый уже… Так! Собралась!

Принесла все необходимое. По новой обработала и перевязала. Когда заговаривала, ловила на себе косые недоверчивые взгляды и тяжёлые вздохи зверя, которые без устали комментировала Мява. Медведь раздраженно фыркал в ее сторону, но тут же получал по уху от меня. Если я в этот момент, конечно, могла позволить себе отвлечься. Ведь поддерживая нити силы, особо не потреплешь… То есть, грозно не шлепнешь по круглому мохнатому ушку, которое так и манит прикоснуться.

Пока занималась делом, постепенно успокоилась. Злость ушла. А вот желание зарыться обеими руками в нежную теплую шерсть за милыми ушками страшного монстра и почесать, все нарастало. Поэтому, заставив себя держаться достойно, встала сама, и строго запретила подниматься ему. В дверях остановилась, осмотрела помещение в свете уже взошедшего светила, вздохнула и пошла в дом.

Закрывать дверь не стала — если вздумает ещё побуянить, то вон, в свой лес пусть топает. Так и сказала ему на прощание.

— Лучан, ты ложись, поспи, что ли, ещёу. Ведь окаянный поднял среди ночи…

Кошка приластилась к ноге, выглянувшей из-под немного задравшегося подола.

Я согласно кивнула, отпила из кружки прохладного молока, и уронив на минуточку голову на сложенные руки, уснула.

Марех

Какая же она всё-таки странная, эта ведьма. Совсем не похожая на других. Хитрит и прикидывается? Да нет, не думаю. Теплом от нее веет. Таким приятным, ласковым, даже несмотря на злость, полыхнувшую в глазах. И усыпить не пытается, как ее говорящая кошка советовала. А лечит так, словно боль сама боится ее и отступает.

В очередной раз бросил взгляд на ее уставшее лицо, и стало вдруг так стыдно, что не сдержал тяжёлого вздоха. Черная язва тут же прокомментировала, а я, как будто застигнутый за чем-то постыдным, смутился. Ответил кошке, да как обычно лишь рык вышел. В очередной раз получил по уху от хозяйки ее, и замер. Кажется, мне даже нравится это. Я знаю, как люди бьют, когда хотят причинить боль. А она словно ласкает.

Наконец моя целительница… Точно! От нее, скорее, целительная магия исходит, но пахнет ведьмовской почему-то. Странно… Вся она странная.

— Значит так, косолапый, вздумаешь силушкой похвастать, шагай в свой лес. Там ты хозяин — делай чего вздумается. А здесь я живу, и… В общем, если сарай рухнет, прокляну тебя так, что вовек не снимешь!

И вроде бы погрозила, но так устало, что мне снова стало стыдно. Да и о каких проклятьях речь? Когда я уже… Одним больше, одним меньше — не так и важно.

Несколько минут лежал, всё ещё видя образ огненных взъерошенных волос перед взором, пока не погрузился в сон.

Лучана

С утра… хотя, скорее, к обеду ближе, решила приготовить завтрак и для буйного пациента, который так и не ушел, и сарай больше не трогал. То ли силы закончились и он уснул, то ли совесть проснулась.

Я как раз возвращалась из огорода, когда у калитки нарисовался Рагдан.

— Эй, хозяюшка! Милая госпожа ведьмочка!

Заголосил детина так, что я поморщилась. Хорошо, хоть войти не попытался. А нет! Вон, ломится уже, не замечая меня.

Подумала было заговор на «от-ворот-до-болот» активировать, чтобы как вошёл в калитку, так и вышел где-нибудь у болот. Это леший помог мне однажды, тропку от калитки к болоту настроил, а я заговорила, чтобы она сработала только после активации. Да тут вспомнила, что пусть и невольно, но он помог мне с раненым мишкой.

— Здравствуй, Рагдан, — ответила почти дружелюбно, раскрывая свое присутствие. И с нажимом поправила: — Просто госпожа ведьма, пожалуйста. Случилось что-то? Колено беспокоит?

— Ох, не заметил тебя, — уже спокойнее ответил он, не забыв ослепительно улыбнуться. — Да вот, пришел узнать, может все же помощь моя потребуется…

— Это какая? — спросила я, а сама вдруг вспомнила о слегка потрепанном сарае. Мишка-то мне его вряд ли починит, а вот сын лесничего должен быть рукастым. Ведь должен?

— Так… шкуру снять, правильно?

Вопросительно ответил Рагдан, наверное заодно и интересуясь «надо?».

Хотела было ответить, что с него сниму, если живность мою обижать будет, да остановилась вовремя.

— Шкуру, значит…

— Да я не настаиваю, могу и ещё чем помочь. Может, где забор поправить надо? А то же вы с госпожой Аглайей вдвоем живёте, без…

— И что же за работу свою возьмёшь? — перебила, не став слушать о печали отсутствия мужской силушки рядом со слабыми нами. Матушка предупреждала, что мужики