Операция «Приручить строптивую». Моя без шансов - Ульяна Николаевна Романова

И сын выставил вперед ноги, обутые в резиновые сапоги пятидесятого размера, не меньше.

— Дядя Хасан свои дал.

— Так и знала, что вам нельзя детей доверять! — я сделала обвиняющий жест в сторону Хамидзе, который слегка обалдело смотрел на меня.

А потом…

— Женщина, рюкзак верните, пожалуйста, — услышала я просящий голос за спиной.

— Ой, — я даже подпрыгнула на месте от неожиданности.

Развернулась и встретилась взглядом с парнишкой, который меня сюда привез.

— Простите, ради бога, — взмолилась я.

Боже, как стыдно!

— С сыном порядок? — уточнил парнишка.

— Да, порядок, извините меня, пожалуйста, — тараторила я, снимая рюкзак.

Парень с улыбкой забрал свою вещь и ушел, а Хамидзе насмешливо приподнял бровь. И, кажется, мысленно ржал надо мной.

— Знаете что? — моментально вспыхнула я.

Боже, почему так стыдно?..

Обычно я сдержанная и очень хладнокровная, но этот бородатый зубодер-Хамидзе каждый раз умудрялся вывести меня из равновесия!

— Не знаю. Что? — Он приподнял бровь и выставил вперед указательный палец.

Тот самый, кокетливо забинтованный.

— Мам, это мы с Ильясом виноваты, — вступился за Хасана Сева.

— Что с Ильясом? — чопорно уточнила я, робея под внимательным взглядом Хамидзе.

Он сделал лицо кирпичом, но я во взгляде прочитала все, что он думает обо мне и ситуации в целом. И тоже ответила взглядом, чтобы не начинать новый раунд при детях.

— Следующий! — крикнул врач, выходя из кабинета.

Сева нехотя поднялся, покосился на Хасана, тот строго кивнул и жестом показал, чтобы Сева зашел в кабинет. А мой Всеволод послушно поплелся навстречу доктору, шаркая огромными сапогами по полу.

Я собралась идти с ним, но сын меня остановил:

— Я сам!

— Сева!

— Я не маленький. Сам, — отрезал сын.

Пришлось оставаться в коридоре. В компании насмешливого Хамидзе, который смотрел на меня так, словно готовился съесть и не подавиться.

Интересно, а можно отправить почту в небесную канцелярию и уточнить, нельзя ли сделать так, чтобы мы больше никогда с ним нигде не пересекались?

— Стервелла Альбертовна, тут неврология этажом выше, сгоняй, попроси успокоительное, — посоветовал мне Хамидзе.

— Зачем? Вам же не помогло, — уточнила я, вспыхивая, как сухой хворост, в который бросили спичку.

— Паникерша!

— Безответственный!

— Началось… — азартно сверкая глазами, резюмировал Хасан Муратович.

— Продолжилось! — взвилась я. — Вам детей доверили… Что с вами? Вам плохо?

— Плохо, Стервелла. Мне всегда очень плохо, когда ты появляешься в радиусе пары метров и жужжишь.

— Вы сами-то к врачу только за бантиком на пальце ходили, а спину показать гордость не позволила? — налетела я, когда поняла, что он сидел так, словно боялся пошевелиться.

— Аллахом клянусь, у меня все пройдет, если ты не будешь болтать как обычно!

— А домой вы как добираться планируете? Вы даже сидите с трудом!

— Потому что я хочу сбежать, — доверительно сообщил мне Хамидзе.

— Вам нужен врач! — отрезала я. — Вы в таком состоянии за руль собираетесь? С ребенком?

— Зачем я? Ты поведешь! — уведомил Хасан Муратович, чем окончательно меня обескуражил.

Глава 13

Данелия

Кажется, он все-таки умудрился сделать так, что у меня задергался не один глаз, а сразу два! По очереди.

— Вы серьезно? — уточнила я, сузив глаза.

— Нет, конечно! — насмешливо хмыкнул он. — Дурак я, что ли, женщину за руль сажать? Ты мне там весь салон сибирской язвой заразишь от избытка чувств.

Не-вы-но-си-мый! А я ведь даже немного волноваться о нем начала. Зря, конечно! Гуманнее и спокойнее было бы добить нахала!

— С первым утверждением я бы поспорила, — ядовито парировала я. — Зачем предлагали тогда?

— Затем, что ты так загрузилась, что молчала аж тридцать секунд. Я считал!

— Рада, что вы умеете считать! Еще бы научиться вежливо разговаривать… Хотя не вам, конечно, не вам. Вы обучению вряд ли поддаетесь!

— Не поддаюсь, — согласился Хамидзе.

Я скрестила руки на груди и встала напротив болезного. Хасан Муратович сморщил нос и поднял на меня только глаза, смешно скосив их у переносицы. Подозреваю, что спина у него болела так, что он и шеей двигать не мог, но продолжал играть в Супермена, которому больно только в одном случае — если за руль его драгоценного «Гелика» сядет женщина.

Интересно, он всех женщин недолюбливает или конкретно моя персона отличилась?

— Что случилось на рыбалке? — решила я сменить тему.

— Ничего. Просто твой пацан вместо рыбы меня поймал.

— Это он зря, надо было обратно в реку отпустить, — согласилась я и хмыкнула: — А вот интересно, что делают с рыбой такого размера? Жарят?

Хамидзе нехорошо сверкнул глазами и странным голосом ответил:

— Я тебя сам могу пожарить. Хочешь?

— Меня сначала поймать на крючок надо, вам такое под силу? — парировала я, игнорируя тот факт, что мое сердце вдруг забилось в висках.

— Ты в моих крючках сомневаешься?

— Скорее, в умении, — нервно ответила я, — и, знаете, не в вашем положении крючками хвастаться. Сначала начните шевелить не только глазами, а потом о рыбалке говорите. Так что там произошло? Я хочу знать все подробности.

И странное дело, но я покраснела. А Хамидзе, чтоб у него вместо бороды цыплячий пух вырос, наоборот, побледнел, дернулся сам и бородой дернул.

— Просто сына надо учить мужским делам, а ты чему учишь? Гоголя на стенах малевать? — разозлился он.

— А для вас мужские дела — это какие? — не удержалась я от вопроса.

— На рыбалку водить, не? Охоту?

— Я не виновата, что его отец занят. А я, к сожалению, навыком ловли рыбы не обладаю!

— Воровать у тебя тоже плохо получается. Спалил тебя доставщик на воровстве. И стирка, видимо, тоже не твое.

Он указал на мою спортивную домашнюю кофту, взглядом останавливаясь на груди, где было пятно от кофе, которое я пролила, когда мне позвонил Сева.

— А вы не смотрите, куда не следует, — снова вспыхнула я.

Почувствовала, как к лицу приливает кровь, и снова распсиховалась.

— А ты не показывай, — легко отмахнулся Хамидзе.

И взгляд не отвел!

Пришлось запахивать куртку и отходить на шаг назад.

А этот нахал вдруг ухмыльнулся!

— Не смотри так, Альбертовна, у меня на твой яд уже иммунитет. Не действует.

— Просто мало впрыснула, надо больше.

— Лучше продавай, тогда не придется у доставки рюкзаки воровать.

— Зачем продавать? Он мне самой пригодится, нам с вами еще долго бок о бок работать, — я послала Хамидзе свою лучшую улыбку.

А он нахмурился так, что даже борода дернулась.

— Я слышу шипение. Это ты с ответом думаешь?

— Нет, это ваше эго раздувается. Лопнет скоро.

— Так ты отойди подальше, чтобы взрывной волной не отбросило куда-нибудь