Бывший. Мы будем счастливы без тебя - Даша Черничная

— Я пока не уверен в том, что останусь тут, — Тимур отвечает не сразу.

— Почему? — отваживаюсь на вопрос, хотя знать ответа не хочу.

Я не знаю, что со мной станет, когда я услышу его.

— Потому что я прижился там. Там моя жизнь.

— А здесь твоя семья. Отец, мать. Брат.

— Я же чужой, Катя. Ты сама сказала это, — Тимур говорит без претензии, просто сухая и безэмоциональная констатация факта.

А мне снова хочется извиниться, но я молчу.

— Поворачивай налево.

Съезжаю с трассы на грунтовую дорогу.

Дождь сделал свое дело, и у машины будто пару раз терялось сцепление с дорогой и ее немного вело. Вот и сейчас — но я вырулила и выровняла машину.

Тимур все это время был напряжен, но молчал, никак не комментировал и не высмеивал мою манеру вождения.

В конце концов мы все-таки въехали на территорию промзоны.

Тут достаточно мрачно, кругом поля и лесополоса. Идет дождь. Одна я бы обделалась тут от страха, так что хорошо, что Тимур поехал со мной.

— Кажется, это тот склад, который нам нужен. Заезжай в ворота.

Заезжаю, но за воротами шлагбаум. К нам выходит охранник.

— Где накладная на велосипед? — спрашивает Тимур.

— В бардачке.

Он забирает оттуда документы и выходит на улицу, под дождь. Протягивает документы охраннику, и тот указывает рукой, куда надо ехать.Через минуту Тимур садится обратно в машину.

— Ну и погодка. Поезжай вон туда, там пункт выдачи.

Когда мы подъезжаем, он снова командует:

— Сиди тут, я все сам сделаю.

— Хорошо.

Я не сопротивляюсь. Может, я и психованная идиотка, но не дура, понимаю, что сейчас лучше просто послушать Тимура.

Он управляется буквально за десять минут. Мне приходится только подвинуть сиденье, потому что — сюрприз! — велосипед продают не в разобранном виде. Снимают только переднее колесо, но даже с учетом этого велосипед еле-еле помещается в машину.

Тимур садится на переднее сиденье и матерится.

— Прости, — поворачивается ко мне. — Еле запихнул.

— Не понимаю, почему мама не заказала доставку, — бормочу растерянно.

— Чего уж теперь об этом. Можем ехать.

Киваю и разворачиваю машину. Едва мы выезжаем из ворот, как навстречу нам едет грузовик.

— Не разъедемся, Кать. Сдавай назад.

Я начинаю паниковать, но отъезжаю назад.

Охранник машет нам, а потом подбегает к машине:

— Езжайте вон по той дороге. Там деревня, выедете через нее.

— Спасибо! — кричит Тимур. — Давай налево, Кать.

— А если мы там не проедем? У меня не лодка, как видишь.

— Разберемся!

Послушно поворачиваю, но чем дальше едем, тем сильнее становится понятно, что ни черта мы тут не проедем.

— Машину безбожно ведет, Тимур. Давай ты сядешь за руль?

— Уже поздно, Кать. Остановимся — завязнем. Езжай тихо и не паникуй, я рядом.

— Может, я паникую потому, что ты рядом, — бормочу.

Пауза.

— Это льстит мне, конечно, красавица. Но мне бы хотелось, чтобы я вызывал у тебя другие чувства, — говорит это совсем тихо, но… черт! Я же все-все слышу!

Автомобиль окончательно заносит, он идет юзом, и под мой визг мы все-таки застреваем.

Глушу машину и убираю руки от руля, роняя их на колени.

— Ну вот и приехали, Тимур. А теперь давай иди, разбирайся, — передразниваю его.

Глава 16

Тимур

Ладно, это мой косяк. Признаю.

Послушал охранника, решив, что он не может ошибаться.

А может, он и не знал, что ту дорогу размывает гораздо сильнее, чем основную.

Катя то оборачивается назад, то вглядывается вперед сквозь ливень. Стекла в дождевых каплях, не видно ни черта. Она устало откидывается на спинку кресла и растирает лицо руками.

Открываю дверь машины и выхожу под дождь.

Я и так промок, пока разговаривал с охранником и грузил велосипед, еще немного воды уже не сильно что-то изменит.

А вот грязь под ногами — это неприятно. Сейчас измажу Кате машину, и она снова вывалит на меня все, что думает.

Накидываю капюшон толстовки, но он особо не помогает, промокает практически мгновенно.

Обхожу машину, вернее объезжаю, потому что ноги скользят. Осматриваю ее, возвращаюсь и сажусь обратно.

— Я оплачу химчистку,— киваю на свои ноги, которые уже оставили следы на коврике.

— Забей, — отмахивается. — Лучше скажи, что там?

— Нужно вытягивать, Кать, сами не выедем. Но боюсь, пока идет дождь, ничего не получится.

Поворачиваюсь к ней.

Катя прикрывает глаза, а я рассматриваю ее.

Красивая, зараза. До зубного скрежета и тесноты в груди. Губы, глаза, волосы — вся такая, что взгляд не отвести. Боттичелли, Да Винчи, все их Венеры и Мона Лизы, эти произведения искусства, к которым стоят многочасовые очереди, — ничто по сравнению с ней.

Мне иногда кажется, что Катя родилась, чтобы сводить меня с ума. Потому что я едва держусь, когда она рядом.

Я отчетливо осознаю, что теряю контроль над собой.

Видеть меня она не хочет.

Меня ее присутствие рядом тоже порядком выводит из себя. Потому что выдержка моя, годами тренируемая, сыпется сквозь пальцы как труха.

Катя распахивает глаза, и я тут же отворачиваюсь. Не хватало еще, чтобы она спалила меня.

— Что делать будем? Может, эвакуатор вызовем?

— Он не приедет сюда, он просто увязнет где-нибудь на подъезде. Тут трактор нужен, Кать, — киваю на домики впереди. — По-хорошему, надо идти в поселок и искать трактор.

Катя молчит пару секунд, а потом оборачивается и достает с заднего сидения свою сумку, перекидывает ее через плечо, надевает сверху куртку, застегивает и дергает водительскую дверь. Резко оборачивается на меня:

— Чего сидим? Пошли!

Нормально.

Командирша нашлась. Но тут она точно права: смысла сидеть и ждать благословения божьего нельзя, есть риск не дождаться.

Я выхожу, и Катя блокирует машину. Она увязла в грязи так, что места для проезда другой машины хватит.

Катерина идет в сторону поселка не оборачиваясь, а я шагаю следом. Дождь, мне кажется, и не думает прекращаться, так что мы быстро промокаем до нитки.

В какой-то момент у Кати разъезжаются ноги, и она едва не падает, но я подхватываю ее.

— Спасибо! — кивает и хватается за