Русалка Асфальта - Ладиса Крегер

— Не такими как Реф, Сирена и…

— Кир? — Она рассмеялась. — Прости.

— И не такими как Хром, — закончила я.

Ника подобралась к предпоследнему куску сельди.

Я вздохнула.

Пришлось ловить себе новую порцию, затем снова поить факел кровью. Вживленный в стальной прут электроугорь поделился теплом и вторая сельдь вышла не хуже первой.

Набив живот рыбой, я почувствовала себя лучше. Ника тоже повеселела. Предложила сбегать за Тиной, которая, наверняка, тоже страдала от голода.

Я согласилась. Что уж там?

Тина пришла в восторг, узнав про внеплановый ужин. Она накинулась на еду с такой жадностью, что я за нее испугалась.

— Вы как хотите, а я больше голодать не собираюсь, — заявила я.

— Что ты предлагаешь? — заинтересовалась Ника.

— На нижней палубе полно пустых кают. Вот эта, например, чем плоха? Уберем мусор, притащим стулья, найдем стол где-нибудь. Будем ловить рыбу и есть хотя бы раз в день. Перед сном, например. Что скажете? — я посмотрела на Нику и Тину.

— Отличная идея, — поддержала блондинка.

— Думаете, нам позволят? — засомневалась Тина.

Горячая пища пошла ей на пользу. Впалые щеки порозовели, в глазах появился блеск, однако скептическое отношение к жизни никуда не делось.

Но она была права. Сирена забракует любую мою идею.

Поэтому мы решили держать все в секрете.

31.

Потянулись дни.

Каждое утро начиналось с тренировки. Киру пришлась по душе роль наставника, и он охотно передавал мне свой опыт.

Я научилась плавать, не расставаясь с гарпуном и кинжалом. Я преуспела в обращении с факелом и пережила атаку двух десятка пираний — пусть и маленьких, но способных, если не убить, то серьезно меня искромсать.

Заниматься мне нравилось. Хотя многое из того, о чем говорил сомоусый парень, я, оказывается, знала и раньше. Сравнивая лекции Кира с рассказами моей мамы, я находила в них много схожих деталей. С той лишь разницей, что в ее историях речь шла о морских глубинах, а не о скрытом под шоссе подпространстве.

Где-то наверху гремели дорожные сражения, жила своей жизнью Обочина, шумел недоступный обитателям Аварийки лес. Я знала, что вскоре мне предстояло покинуть аварийных русалок и отправиться в путешествие, поэтому изводила Кира вопросами о флоре и фауне Обочины и происходящих там Столкновениях. Время в Аварийке шло немного иначе, чем в реальном мире, поэтому некоторые аварийные поединки могли длиться неделями, если не месяцами. Такое не укладывалось в голове, но приходилось верить на слово. Жадно потребляя теорию, я готовилась к практике выживания в неприветливом мире бесконечных дорожных баталий.

В поисках мебели для обустройства камбуза я облазила всю подлодку. Хлам с нижней палубы никого не интересовал, но основная масса представляющих интерес предметов хранилась в жилом отсеке, где чересчур активные изыскания могли привлечь ненужное внимание. К счастью, помогла Ника. Она разнесла весть о том, что я вздумала заняться обустройством собственной каюты, поэтому вопросов ко мне не возникло.

Заброшенная каюта, в которой мы условились готовить и ужинать, превратилась в смесь камбуза и кафе. Пусть и с одним столиком, но зато с барной стойкой, на которой вместо напитков Тина расставила цветочные горшки с водорослями. Возможность творить уют стала для девушек настоящей отдушиной. После тяжелого дня, наполненного насмешками, уборкой и прочими бытовыми заданиями, они приходили на камбуз, чтобы поесть и расслабиться.

С каждым днем, прошедшим с момента последней охоты, русалки все больше зверели. Нас привлекали к сбору каракатиц для нужд Сирены и чернильного отсека, в котором рулил краснохвостый парень по кличке Малёк; к прополке палуб от растительности; к латанию пробоин на нижней палубе. И, если в труде ради общего благополучия, я не видела ничего плохого, то оскорбления и грубость со стороны аварийщиков нередко выводили меня из себя.

Я искренне не понимала зачем они изводят тех, кто слабее. Сказывалось воспитание, ведь мать с детства внушала мне, что подобные отношения куда чаще встречаются среди Двуногих, чем в среде, наполненной шелестом плавников.

Впрочем, все было не так уж и плохо. Сирена мне больше не досаждала, видимо, не решаясь злить вожака. В одной из покинутых кают я отыскала потрепанную кожаную куртку, в которую с наслаждением облачилась. Старая, порыжевшая от влаги, на три размера больше необходимого, она разнообразила мой гардероб. Теперь во время плавания я походила на ската, когда полы обновки раздувались у меня за спиной. Массивные часы довершали образ: заблудшие пираньи удирали прочь, едва завидев меня.

Новый день не предвещал ничего необычного.

Проснувшись, я отправилась на тренировку и, не обнаружив в арсенале сомоусого наставника, принялась метать гарпун в воображаемых акул.

Он напал на меня со спины. Видимо прятался среди потолочных балок. Налетел, сбил с ног, закружил, скаля зубы.

— Ты чего, Кир? — прохрипела я, покраснев от возмущения.

Сомоусый вновь спикировал на меня. Только сейчас я заметила, что в его глазах играет пламя. Оранжевый свет, уже виденный мною однажды.

Тогда. В автобусе.

Я глянула на дверь. Гарпун против аварийщика казался бесполезной палкой. Он поймает его на лету. Мне не хватит сил, чтобы его одолеть.

— Не надо, Кир!

Он замер.

Я опустила оружие. Его взор медленно приходил в норму. Вспышка безумия угасла. Кир непонимающе хмурил брови.

— Ты напал на меня, — только и смогла вымолвить я.

— Да? — он не поверил.

— Только что. Ты не помнишь?

— Я тебе что-то сделал?

— Нет.

— Странно. — Он сел на ящик. Потер ладонями лицо и сказал: — Даже не знаю, что на меня нашло. А я вспомнила предупреждения Ники.

Стрекач воздействует на русалок.

И они начинают звереть.

Что же делать?

Я посмотрела на часы.

До ужина еще нескоро. За рыболова сегодня Тина, а за повара — Ника.

— Сегодня вечером ужинаем вместе, — объявила наставнику я, не придумав ничего лучше. Уютная атмосфера и теплая компания пойдут его психике на пользу. И, предвидя вопросы, заявила, что его тоже ждет сюрприз.

32.

— Зачем ты его привела? — сердито спросила Тина, когда мы с Киром заплыли в наш самодельный камбуз на нижней палубе.

— Он никому не скажет, — ответила я, поприветствовав подруг.

Ника хорошо потрудилась. На гнутом листе железа ожидали две жареных рыбехи. Третья еще готовилась. Не отрывая глаз от электроугря, так и норовящего вцепиться в селедочную тушку, блондинка заявила:

— Это несправедливо, Ладиса. Я тоже могла бы позвать сюда Хрома.

Тина всплеснула руками.

— Вы совсем идиотки?

— Спокойно, — прервал наши разногласия сомоусый парень. — Может поясните, что здесь происходит?

— А ты не видишь? — огрызнулась Ника. — Кухня у нас тут. Нормальная, человеческая. И пища горячая. Между прочим, я сама