Дикий принц - Сиенна Кросс

— Черт возьми, я надеялась, что все это был дурной сон, — бормочет она, отвлекая меня от мыслей о прошлом.

— Не хочется разочаровывать тебя, tesoro. — Мои губы растягиваются в непрошеной улыбке.

Ее связанные руки высовываются из-под одеяла, когда она проводит тонкими пальцами по своим растрепанным волосам, обнажая красную кожу на запястьях под металлом. Возникает новый приступ вины. Я мог бы снять с нее наручники... Здесь некуда идти, а учитывая ее знакомство с оружием, она не настолько глупа, чтобы затевать перестрелку в воздухе.

— Мне нужно в туалет. — Она нажимает кнопку на кожаном сиденье, и оно поднимается, пока она не садится прямо, подстраиваясь под мою позу. — Заложникам разрешается ходить в туалет или как?

Я киваю и медленно поднимаюсь, мои ноги затекли после шести часов неподвижности. — Сюда. — Я поворачиваю голову в сторону двери в задней части самолета, за которой находится полноценная спальня и вторая ванная комната. Я не могу объяснить, почему я не отвел ее в ванную в передней части, которой пользуются все остальные. Я говорю себе, что это потому, что это слишком близко к кабине пилотов, и я боюсь, что она предпримет что-нибудь отчаянное.

Хотя только сейчас я начинаю по-настоящему понимать ее внезапную уступчивость. Она хотела, чтобы я был подальше от ее драгоценной Изабеллы. Что, черт возьми, такого в этой девушке? Сначала мой брат, а теперь она...

Она плетется за мной, двигаясь медленно, хотя и сбросила эти сексуальные каблуки, и краем глаза я замечаю, что она едва переносит вес на правую ногу. Cazzo, надеюсь, она не сломана. Разобраться с Данте будет достаточно сложно, но объяснить сломанную лодыжку? У меня нет намерения мучить девушку, не то чтобы я раньше не делал этого с мужчинами, но от мысли причинить физическую боль женщине у меня сводит живот.

— Ты не доверяешь мне писать одной? — Ясные глаза Серены поднимаются на меня, когда я прохожу через двери красного дерева в спальню.

— Я не пойду с тобой, tesoro. Я просто подожду снаружи.

Она смотрит на кровать, на роскошные простыни, и ее глаза на мгновение темнеют. Один этот взгляд напрямую связан с моим членом. Прочищая горло и избавляясь от совершенно неуместных мыслей, я открываю дверь ванной.

Она ковыляет внутрь, прежде чем с ворчанием развернуться и показать мне свои наручники. — Я точно не смогу расстегнуть молнию на спине своего комбинезона с этими сверкающими браслетами. — Она поворачивается, и я мельком замечаю застежку-молнию. — Так ты можешь снять их, если я пообещаю быть хорошей девочкой? — Она одаривает меня кокетливой улыбкой, и я напоминаю себе, что она играет с тобой, ты coglione...

— Нет, — выдавливаю я. — Но я могу помочь тебе с застежкой.

С разочарованным стоном она снова поворачивается и убирает волосы со спины, обнажая еще больше кожи. Я подкрадываюсь ближе, мои пальцы смыкаются вокруг язычка, и воздух сгущается от электрической искры. Мне удается опустить его примерно на дюйм, прежде чем он за что-то цепляется. Я кладу свободную руку ей на плечо, пытаясь надавить на проклятую молнию, и она вздрагивает от моего прикосновения. Она отшатывается, ее задница прижимается к моему уже твердеющему члену. Она, должно быть, отчетливо чувствует это, потому что воздух с шипением вырывается из идеального изгиба ее губ.

Блядь.

Она на мгновение замирает, прижавшись ко мне, как будто раздумывает, стоит ли воспользоваться этим моментом слабости с моей стороны. Затем она высвобождает свое тело из моего и хватается рукой за дверную ручку, чтобы удержаться на ногах. — Ты можешь поторопиться? Мне действительно нужно идти. — Ее голос звучит более хрипло, чем обычно, или я сошел с ума?

— Я пытаюсь, tesoro, — бормочу я, и я уверен, что мое дыхание стало более прерывистым. Я, наконец, справляюсь с проблемным местом, и остальная часть легко соскальзывает вниз, обнажая черный кружевной лифчик и... без трусиков. Cazzo, эта ситуация с заложниками приведет меня к смерти.

Мой взгляд задерживается на идеальной выпуклости ее попки, язычок молнии мертвой хваткой зажат между моими пальцами. Я не могу не пялиться на мили обнаженной, идеально загорелой плоти.

— Закончил?

Прочищая горло, я делаю глубокий вдох, и ее сладкий аромат спелой клубники и пряной ванили проникает в мои ноздри. — Да, — ворчу я, убирая руки с ее спины.

Она врывается внутрь, двигаясь на удивление быстро, учитывая ее лодыжку, и захлопывает за собой дверь.

Как только она уходит, я падаю на кровать и бормочу проклятия. Все должно было пройти совсем не так.

With love, Mafia World

ГЛАВА 11

Что-то твердое

Серена

Я прислоняюсь к раковине в крошечной ванной и бесконечно долго смотрю на свое усталое отражение в зеркале. Я выгляжу абсолютным отбросом. Возьми себя в руки, Серена! Кого волнует, как ты выглядишь? Согласно объявлению капитана, мы скоро приземлимся в Милане, и мне нужно решить, должна ли я бежать и рисковать безопасностью Изабеллы или просто оставаться на месте и переждать все это.

Во всем виноват Papà. Если бы он не заключил ту сделку с Сартори, это не подтолкнуло бы Антонио к такому опрометчивому решению. Похищаешь меня, серьезно? Мой отец собирается вырвать селезенку у парня из горла и станцевать на его выпотрошенных внутренностях. То, что у меня нет такой охраны, как у Беллы, не означает, что я не представляю ценности.

И на Антонио вот-вот обрушится весь ад.

Ухмылка растягивает мои губы, когда я обдумываю это. Засранец это заслужил.

Тем не менее, мои предательские щеки краснеют при мысли о его руках на моей спине, когда он пытался расстегнуть молнию на моем платье, и о его твердеющем члене, прижатом к моей заднице… Я отбрасываю совершенно безумные мысли и хороню их в темных уголках своего сознания.

Антонио Феррара только что похитил тебя и держит в заложниках. Как, черт возьми, тебя это заводит?

Два резких стука в дверь прерывают мой мысленный монолог. — Серена, ты закончила? Пилот сообщил мне, что мы должны вернуться на свои места.

— Я подойду через секунду, — бормочу я.

Делая глубокий вдох, я поворачиваюсь кругом, хватаясь рукой за ручку. Я рывком открываю дверь и нахожу Антонио в ногах кровати. Для спальни в самолете она на удивление большая, может быть, королевская. Я делаю шаг вперед на здоровой ноге. Другая болит ужасно, и я уже жалею, что отклонила его просьбу перевязать ее, и вдруг