Хозяйка проклятой таверны - Ольга Кобзева

— Спасибо вам! — снова прошептала, обнимая сразу двоих. — Как хорошо, что ты меня нашел, Оутор!

— Как хорошо, что ты нашлась, дочка.

Глава 14

Дараха все чаще меня дочкой стала звать. Я не противилась, но матерью ее не ощущала и назвать не могла. За уход, за крышу над головой, за отношение доброе была благодарна, помогала чем могла. Дараха и Оутор мне нравились, как люди, каждый вечер благодарила Льяру Милостивую за то, что послала она Оутора мне на помощь.

Блюдо, что из костей и хвостов варила, в кладовой застыло. Сначала думала, что замерзло, но нет, именно застыло, стало словно… даже не знаю, как и назвать. Густая прозрачная масса с насыщенным мясным вкусом.

— Студеный какой! — первое, что сказала Дараха, попробовав. — Но вкусно! Очень вкусно! Неужто и правда из костей?

— Мясо тоже есть, сама видишь, но из отходов, что собаке отдали бы. Студень! Холодец!

Оба названия пришли в голову одновременно. То ли только что придумала, основываясь на возгласе Дарахи, то ли память подбросила. Оба названия показались уместными. Блюдо Дараха тотчас сама вынесла в зал. Вернулась скоро и довольная.

— Непривычно, конечно, но по нраву пришлось, — сообщила она. — Эх, и додельница же ты, Марго!

— А с бочкой что? — вспомнила про свою задумку. — С Оутором говорила?

— Не до того было пока. Вечером все обскажу с ним. Сама видишь, что творится.

— Еще людей нужно звать, Дараха, — высказалась как могла мягко. — В комнатах убираться, да и на кухню тоже. Ты — хозяйка, вот и будешь проверять как что сделано, да монеты с гостей брать. Оутор вон на Жахрея переложил многое, бери с него пример.

— Еще мужика Оутор хочет звать, — поделилась Дараха. — Жахрей — пацан совсем. Старательный, тут не отнять. Но слабоват. Мужик нужен за дровами ходить, да тяжелую работу выполнять. В лес-то по одному лучше не соваться, зверья развелось в этом году видимо-невидимо, мужики по одному опасаются далеко заходить.

— Рахшара на краю леса одна живет, — тут же вспомнила о старой одинокой женщине.

— Что ей будет? — отмахнулась Дараха. — Рахшару сам Ахор бережет, — понизив голос, заговорщически сообщила женщина.

— Как это?

— А вот так! Она хоть и не айшалис, а с лесом всегда договориться могла, неспроста ж в таком месте живет.

Поздним вечером, когда постояльцы ушли спать, а гости разошлись, мы втроем остались на кухне. Такое времяпровождение сближало, делало одной семьей. И хоть устали все трое, а все равно эти минутки за чашкой горячего ароматного чая всем троим были нужны. Оутор не проявлял нежности обычно. Ни ко мне, ни к Дарахе. Но сегодня мужчина сел поближе, так что я сама прислонилась к твердому плечу, неосознанно ища поддержки.

Не сразу, но все же Оутор обнял меня неловко, прижал к себе, подбадривая. Про бочку стиральную поговорили, мужчина одобрил, оживился даже. Торговец в душе, мужчина сразу понял выгоду такого изобретения.

— Верно Дараха говорит, в Дархайм поеду, в управление. Коли что новое в народе появляется — либо всем принадлежит, либо одному, кто придумал. И ежели всем орегорцам пользу изобретение может принести, то его власти под надзор берут. Вот, например, сани зимние. У нас нету, телегу кони таскают, а в крупных городах все давно уже колеса по снегу на полозья сменяют. Так и лошадям проще, и людям скорее в нужное место добраться. Или вот отвал для снега. Его ведь только зим пять как внедрять стали. Родрик Алерой, мы с ним учились вместе, так вот его батька, кузнец, такой отвал и придумал. А Родрик в управлении все бумаги оформил. Теперь каждый, кто отвал себе хочет поставить, да дороги чистить хоть в городе, хоть в поселении самом маленьком, должен Родрику отчисление сделать. Сколько-то монет за то, что он, значит, этот самый отвал придумал. Так и с нашей бочкой. Ясное дело, что если вещь дельная, да стирать проще станет, многим захочется такую у себя поставить. Бумаги нужно оформить, чтобы доказать, что мы ее первые придумали. Тогда каждый бочкарь, кто станет такие мастерить, в управление должен будет налог платить. А мы получать, стало быть. Конечно, после удержания в пользу казны, но все же. Марго, а точно ты бочку… придумала, а не вспомнила? — прищурился мужчина, спрашивая осторожно, явно стараясь не обидеть.

— Не знаю, Оутор. Просто в голову пришла и все.

— Ну, в управлении точно знают, оформлял кто на такую право или нет, — здраво рассудил мужчина.

— Мне вот еще кое-что нужно. Это к кузнецу, наверное.

Рассказала про сковороды. Про необходимость таких в хозяйстве. Нарисовала угольком на столе, Оутор понял. Бороду почесал, подумал.

— Схожу к кузнецу, попрошу сделать, — выдал он. — А еще бумагу нужно купить да чернила. Не дело это углем по столу мазюкать, — хмыкнул, кивая на мои художества. — Марго, а ты писать-то умеешь? Грамоте обучена?

Уголек я еще в руках держала. Медленно опустила его на вычищенное дерево и вывела свое имя. «Марго» — для меня читалось вполне отчетливо, а вот Оутор нахмурился.

— Не наши это знаки, Марго, — сообщил он, разглядывая надпись. — Что ты написала?

— Имя свое. Марго.

— Вот как по-орегорски будет, смотри.

И мужчина рядом написал еще одно слово. Моргнула раз, другой, привыкая к незнакомым поначалу символам, узнавая.

Взяла снова уголек и рядом вывела «Оутор», но уже используя знаки, которые и хозяин таверны.

— Двум языкам, стало быть, обучена, — постановил мужчина. — Только вот сразу ты не на орегорском писала, значит, не родной он тебе, Марго. Странно это, очень странно.

— Поздно уже! — вмешалась молчавшая до поры Дараха. — Спать пора, постояльцев полная таверна, ни одной комнаты пустой. Работы завтра невпроворот, так что расходимся. Я завтра еще женщин позову, Марго, — кивнула она мне. — Доходы-то позволяют. И на рынок нужно ехать, с такими расходами припасы быстро кончаются. У местных много чего берем, но всего не купишь.

— Вспомнил! — хлопнул себя по лбу Оутор. — Я ж из Райвенрога все привез, как заказывали. Еще и невидали всякой набрал. Пока тут эти шурудили, — нахмурился мужчина, — что-то примерзло, конечно, но что осталось — в кладовую снес, завтра с утра и рассмотришь.

— Сейчас посмотрю, не терпится, — улыбнулась.

— Одежду Оутор тоже купил, забыла совсем, — повинилась Дараха. — Так что больше нет нужды в чужих платьях ходить, да и сарьи по ноге всяко лучше.

— Спасибо вам! — снова обняла сразу обоих. — Оутор, вот еще что! — взгляд упал на дверь в углу, старую, которой никто при мне не